Очень мне этот автор нравится. И к а к пишет, и ч т о пишет. И вкусы, и база (т.е. - опыт). Всё-таки где-то есть моё племя (надеюсь, разрозненное, и надеюсь не пересечься в жизни). На пассаже про военкоров я довольно отметила, что моя профессия - документальное кино - даёт гораздо больше и глубины и свободы. Да и ответственность меряется иными категориями. Ты можешь прожить иногда приличный отрезок времени в любой реальности, но при этом «я повсюду иностранец, и повсюду я, все-таки, свой». Но какой замечательный, точный автор, а. https://t.me/Ivorytowers/24292

«Хотеть на войну для любого мужика так же нормально, как хотеть женщину. Это инстинкт, который не смогли убить поздне-гуманистические надстройки. Нормальный мужик хорошо чувствует себя на войне: примерно как после долгой бурной ночи с недавно встреченной незнакомкой, закуривая сигарету у рассветного окошка. Молодой, опасной, лучшей версией себя. Мужчина, побывавший на войне, никогда не будет прежним.

Но подписать контракт и обвенчаться с войной официальными узами — это уже совсем другая степень вовлеченности, ответственности, риска. Тем более, что женитьба такая, по нынешним временам, это действительно "пока смерть не разлучит". Реальный брак — это не беззаботные поебушки каждый день, а штука, требующая сил, терпения, самопожертвования, наконец. Так и война, когда ты реальный военнослужащий — это не рассекать по полям на броне, накручивая гусарский ус, и не байки травить малолеткам о своём героизме — а кровь, говно, кишки, безумство командиров и прочее, о чём не принято говорить, если не хочешь получить статью за дискредитацию.

Так вот, военкорство — это вариант "гулять, но не жениться". Приехал, засветился, быстро сделал свои делишки — и убежал обратно в уютный тыл. Вариант не единственный: также есть всевозможные гуманитарщики, гаражные разработчики, инструктора — вся эта бесконечная военная скамейка запасных, которым и хочется, и колется. Но военкорство предполагает медийность — ты на виду, под лупой общественного внимания, и одновременно сам понимаешь, что на войне ты всё равно гость, что ты с ней не обвенчан.

Обычно военкоры возражают: мол, и вояки многие отсиживаются кто в тылу, кто на второй-третьей линии, а мы, мол, лезем в пекло. Но при этом знают, что аргумент так себе: лезть-то может и лезут, но всегда есть вариант НЕ ЛЕЗТЬ, а у военного такого варианта нет.

Отсюда — компенсация хвастовством, "ебал-воевал", козыряние близостью к военным, их жаргону, их образу жизни… Отсюда ответная ирония, а иногда и презрение военной братии: ты, мол, кто такой, гусь? Понятно, что дрон может любому прилететь в лобешник, но неужели ты думаешь, что это нас уравнивает? Ты сходи-ка на штурм, ты перезимуй-ка в сыром блиндаже, ты посиди-ка в яме — а главное, сделай это не как турист, который в любой момент может свалить.

Но военкоры тоже умирают, а что до грехов, то тут как в церкви — нет таких грехов вне её, каких не было бы внутри. А главное, товарищи военные — им никогда не стать вами, а потому имейте снисхождение».