​​🇷🇼🇨🇩 «От мачете к минеральным концессиям». Может ли Трамп принести мир на восток Конго?

27 июня ДР Конго и Руанда при посредничестве США и под наблюдением Катара подписали в Вашингтоне мирное соглашение. Со стороны Киншасы в церемонии участвовала глава МИД Тереза Кайиквамба Вагнер, Кигали представлял ее руандийский коллега Оливье Ндухунгирехе. Соглашение предусматривает взаимный отвод войск, возвращение беженцев, разоружение и интеграцию вооруженных формирований при уважении «суверенитета и территориальной целостности» ДРК и «нейтрализации» угрозы со стороны «Демократических сил освобождения Руанды» (ДСОР) для Руанды. Дональд Трамп и присутствовавший на церемонии госсекретарь Марко Рубио сообщили, что «положили конец тридцатилетней войне», тем самым открыв странам путь к экономическому сотрудничеству с США, зафиксированному еще в «декларации принципов» 25 апреля.

На реализацию соглашения отводится 90 дней, в том числе 30 – на создание «совместного координационного механизма в области безопасности». Еще 18 июня Госдеп США сообщил, что этот механизм будет включать «концепцию операций» (CONOPS), согласованную еще 31 августа 2024-го при посредничестве Анголы и затем одобренную главами МИД двух стран; в числе прочего она предусматривает операции конголезских войск против ДСОР с целью «нейтрализации» этой угрозы и репатриации боевиков в Руанду. Кроме того, в течение трех месяцев стороны обязуются создать «рамочную структуру по региональной экономической интеграции» (regional economic integration framework), которая должна быть утверждена отдельным соглашением. С этой целью Трамп отправил приглашения Полю Кагаме и Феликсу Чисекеди в Вашингтон для окончательного урегулирования всех спорных вопросов.

Дональд Трамп считает, что с подписанием договора Штаты получат «много прав на разработку минеральных ресурсов в Конго». Однако другие участники процесса высказались более осмотрительно. Глава госдепартамента США Марко Рубио на церемонии добавил, что сторонам предстоит «еще многое сделать». Ндухунгирехе, назвав договор «переломным моментом», также отметил «большую неопределенность» и добавил, что достигнутые в прошлом договоренности не соблюдались. В свою очередь, постпред ДРК в ООН Ипполит Кингонзила Мфулу также подчеркнул, что в условиях «продолжающейся руандийской агрессии» реализация Вашингтонского соглашения всецело зависит от политической воли США (по разным оценкам, до 6-7 тыс. военнослужащих Руанды приняли участие в операциях AFC/M23, в том числе в захвате городов Гома и Букаву).

Поводов для скепсиса действительно предостаточно. Инициированные ранее в Луанде (в 2022-м) и в Найроби (в 2023-м) мирные переговоры зашли в тупик, после чего в марте 2025-го ключевой посредник Жуан Лоуренсу вышел из процесса, и эстафета перешла к Афросоюзу и Того. Кроме того, AFC/M23 не считает соглашение связывающим, и ранее в группировке неоднократно подчеркивали, что мир на востоке страны невозможен без прямых переговоров AFC/M23 с Киншасой. Между тем переговоры в Дохе (Катар) между Киншасой и M23 после 23 апреля не двигаются, а именно прогресс в Катаре должен стать условием для разблокировки «экономической» составляющей сделки. Несмотря на то что с начала апреля, после вывода сил AFC/M23 из города Валикале, фронт серьезно не двигался, на отдельных участках фронта боестолкновения продолжаются, а AFC/M23 продолжает формирование параллельного административно-управленческого аппарата и явно не собирается разоружаться и выводить силы с подконтрольных территорий Конго.

Наконец, в основе концепции соглашения лежит представление, что экономическая выгода для ДР Конго и Руанды от сотрудничества с США и друг с другом перевесит стимулы к продолжению ведения активных боевых действий, в том числе с использованием прокси-сил. Однако на востоке Конго с участием более 120 НВФ уже сформировалась разветвленная криминальная экономика, бенефициарами которой являются ряд компаний в Руанде, Уганде, и самом Конго; и разомкнуть эту экосистему будет крайне непросто.