В Советском районном суде началось слушание дела в отношении бывших сотрудников полиции города Ростова-на-Дону по ст. 210 УК РФ (преступное сообщество), в которое снова объединили, как сотрудников полиции, так и гражданских лиц, которые оказывали им помощь на добровольной основе.

В данном уголовном деле сразу предъявлено обвинение по коррупционным статьям (ст.290) и по 210 УК РФ.
В настоящий момент, слушание дела входит в активную фазу.

Что объединяет данные уголовные дела: Ростовский МОБ, «Успенский пост», «ДОБ-1»?
В первую очередь, что оперативное сопровождение осуществляли одни и те же пинкертоны из ГУСБ МВД России, а расследовали следственные управления Следственного Комитета по югу России.
Оперативный стиль, формы и методы работы одни и те же. Основано все дело на оперативных материалах, и на показаниях досудебщиков, которым были сделаны такие предложения оперативниками и следователями, от которых они не смогли отказаться – или получи тюрьму на 20 лет, или подпиши то, что тебе скажут. В данном случае выбор у досудебщиков весьма невелик. Тюремная бухгалтерия по подсчету сроков работает безошибочно – в пользу обвинения.

Правда, ставки по срокам в последнее время повысились – если в Успенском посту и в ДОБ-1 досудебщикам за "нужные" показания (что они все видели и все знали, и даже убили Кеннеди) – давали по 3 года, то здесь уже сроки идут от 5 до 8. Дескать, не может же правосудие так падать по срокам, и вместо 20 лет дать в 7 раз меньше. Процессуально, все это дурно пахнет.

И именно досудебщики – процессуальные кентавры, которые в ходе допроса в основном деле имеют особый статус, дела в отношении них слушается в особом порядке, без полноценной проверки материалов судом – в данном же деле представляются стороной обвинения, как источник абсолютных доказательств.

Однако, в силу действующих процессуальных норм, такие показания не могут быть без проверки приняты судом. Да и какова цена показаний досудебщика, который получил за них срок в 5-7 раз меньше, чем предусмотрено статьей?
Они сообщат все, что угодно, так как это обыкновенные люди, у которых есть желание выйти из тюрьмы с наименьшими потерями, и как можно быстрее.

Стороне обвинения очень хочется выдать желаемое за действительное: дескать, вот надежный источник, которому можно верить. Но как ему может поверить суд – процессуальному кентавру, у которого, согласно греческой мифологии, половина тела человека, а половина – животного? А в уголовном процессе это понужденный к сотрудничеству человек, деформированный жизненной ситуацией, в которую он вольно или невольно попал.

Но наказания без вины не бывает, за все в жизни приходится платить. Захотел остаться работать в полиции за мизерную зарплату, которая не индексировалась больше 10 лет – приходится отвечать.

Задача же защиты – не давать никому оценок, а сделать все, чтобы к человеку был правильно применен уголовный закон (виноват – ответь) и не допустить, чтобы на доверителя навешали лишнее.

Этим самым, сторона защиты пресекает незаконные действия более высокопоставленных лиц, которые фактически дискредитируют правоохранительную систему в целом, изобретая преступления и привлекая людей к уголовной ответственности за то, чего они не совершали.

Для справки, с этих людей, как показала правовая и жизненная практика, спрос никто не отменял. Они тоже платят – только по более высоким счетам.

Ну и, как говорится, на закуску: самый послушный, самый управляемый свидетель – это засекреченный. Проще говоря, потаенный свидетель, который все видел, все знает, но назвать себя не может. Говорит все со слов следователя.

Как правило, из судебной практики, эти лица могут быть одновременно и свидетелями обвинения, и досудебщиками, и потаенными свидетелями. А кто об этом узнает, кроме председательствующего судьи, который раскрывает конверт с информацией о засекреченном свидетеле, разъясняя ему права перед допросом в суде, но не показывает его сторонам.

И тут уже председательствующий должен самостоятельно оценивать показания такого лица, исходя из собственных убеждений и совести.

Как показала правовая практика нашего региона, судьи – тоже не небожители, и их тоже сажают. Поэтому лучше жить по закону.

А чем отличается «Ростовский МОБ» от «Успенского поста» и «ДОБ-1»?

Если в "Успенском посту" :) и ДОБ-1, по замыслу стороны обвинения, руководителям ПС - кОпитанам полиции ДПС ГИБДД подчинялись руководители целых краевых подразделений (БЭП, УСБ), то в данном уголовном деле (МОБ) ценз на руководителя преступного сообщества значительно вырос – до целого подполковника полиции.

Конечно, по оперативному замыслу, преступное сообщество является в своем раскрытии апогеем профессионального мастерства оперативных сотрудников, которые заводят дела оперативного учета, проводят оперативные мероприятия, помещают их результаты в дела оперативных проверок. В своей работе оперативный работник сравним разве что с Паганини в музыке. Но чтобы тебя воспринимали, как Паганини, ты должен полностью владеть нотной грамотой, а еще талантом и интеллектом.

А оперативные сотрудники, разрабатывающие материалы по ст. 210 УК РФ, которыми движет лишь одна цель – создать высокие показатели в службе, напоминают, если обратиться к нашей русской классике, опять же, на музыкальную тему – басню «Квартет», которую написал Крылов.

Когда проказница мартышка, осел, козел, и косолапый мишка собрались сыграть в квартет, но как они не садились, всё в музыканты не годились.

И полное отсутствие процессуального слуха было подтверждено приговором по делу «Успенский пост», который устоял в апелляции. Но перед апелляцией по данному уголовному делу 5 июня 2026 года, был опубликован 21 мая 2026 года Пленум Верховного суда по практике применения ст.210 УК РФ.

Суть его заключается в том, что даны разъяснения относительно сотрудников, чьи действия не образуют состава по ст. 210, если фактически сводились лишь к исполнению обязанностей по организационно-штатной структуре, которая является неотъемлемой частью данной организации (такой, как система МВД, Следственного Комитета, Прокуратуры).

Для того, чтобы установить статус руководителя преступного сообщества, недостаточно перечислить ему в обвинении все, совершенное его участниками. По каждому эпизоду необходимо устанавливать конкретные действия, которые суд обязан описать в приговоре: какую роль выполнял организатор, как он разрабатывал планы преступлений и контролировал их выполнение.

4 сентября 2026 года вступил в силу федеральный конституционный закон, которым постановления Пленума ВС РФ приобрели силу руководящих разъяснений, формирующих судебную практику по всей России.

Это, конечно, испортило всю обедню нашим правоохранителям, которые к полумерам не привыкли, а от закона полностью отдалились, исходя из ложного понимания службы и погони за высокими показателями в ней.

Теперь хочу вернуться к конкретике. Дело «МОБ» рассматривается по существу в Советском районном суде, поддерживает обвинение Генеральная прокуратура РФ. В данном деле мой доверитель Сунгуртян обвиняется по статьям ч.3 ст.290, ч.5 и ч.6 ст.290 УК РФ.

В недавнем судебном заседании был допрошен досудебщик Жданов, который заключил досудебку по предъявленному ему обвинению по ст. 210 и ст. 290 УК РФ, и получил реальное наказание в виде 5 лет лишения свободы. Прокурор долго допрашивал досудебщика, как, от кого, где он получал денежные средства, с кем связан был, кому передавал, сколько получал и так далее. Но при этом, гособвинитель ни одного вопроса не задал о действиях данного досудебщика, его роли, функционале и осознании им участия в преступном сообществе. Как будто его и не было.