Работаем над книгой о работе в культуре и зарылись по уши в историографии. В биографии Бориса Борисовича Пиотровского, рассказывающего о работе в Эрмитаже в конце 1920-х и начале 1930х годов, нашли несколько записей, кажется, списанных из этого тгк:

«Разговорным языком в Отделе был немецкий, так же как на втором этаже в Отделе живописи — французский. Только одна М. Э. Матье, англичанка по происхождению, немецкий не любила. Связью первого и второго этажей была М. И. Максимова, дочь известного петербургского купца, которая объединялась с И. А. Орбели против «эрмитажных иностранцев». М. И. Максимова занималась античностью и резными камнями. Она была красивой и представительной, к ней все относились с почтением, еще в 1918 г. она была избрана хранителем Эрмитажа».

«В декабре 1926 г. я был командирован в Москву в Музей изобразительных искусств для изучения додинастических египетских сосудов, там хранящихся. Я не взял рекомендательного письма от В. В. Струве и Н. Д. Флиттнер, и меня в Музее приняли далеко не любезно».

«В 1917 г. весь штат музея состоял из 88 человек. Кроме директора, было пять старших хранителей и семь хранителей, восемь инвентаризаторов, три писца, пять реставраторов, 44 служителя и др. Помимо штатных работников, получавших жалование, в Эрмитаже до революции постоянно бесплатно работали специалисты-ученые, число которых было от шести до десяти человек.
Это были обеспеченные люди, для которых жалование интереса не представляло. Так, В. С. Голенищев, заведовавший Отделом Египта, на свои средства издал книжечку об ассирийских рельефах, и в архиве сохранилось его письмо к государю императору с просьбой принять весь тираж издания для его распространения в Эрмитаже».

♥️, если нравится читать цитаты книг в нашем тгк
💔, если узнал в цитатах реалии своего труда в культуре