​​Ребята из OK Russians сделали неплохое исследование – сопоставив официальные данные и собственные опросы, оценили, что за последний месяц из России уехало около 300 тысяч человек. Треть из них – айтишники, 57% – моложе 35 лет, а 68% считают, что эмиграция – это надолго или даже навсегда. Много ли это? Гораздо меньше, чем белых эмигрантов (от 2 до 5 млн человек), но примерно столько же, сколько евреев, бежавших из СССР в 1970-1988 гг.

Очевидно, что обычно утечка мозгов не приносит стране ничего хорошего. Тут можно вспомнить хрестоматийный рассказ об упадке немецкой науки после прихода нацистов к власти или судьбы стран третьего мира, где мечта любого талантливого выпускника - отправиться на заработки за границу.

Но эти истории – абсолютно банальны. Гораздо интереснее, что иногда массовое бегство из страны помогает экономическому росту. Эмигранты, даже самые идейные, редко становятся полноценной частью нового общества, а повисают где-то посередине, превращаясь в диаспору – странный осколок чужой культуры за рубежом. На русском есть отличная статья про китайцев-хуацяо, переселившихся в страны Восточной Азии. Именно они десятилетия спустя стали важной частью китайского экономического чуда.

Во-первых, они просто приносили деньги. Китайская модель экономического роста была ориентирована на экспорт и во многом зависела от притока иностранных инвестиций. Но кому в здравом уме придет в голову инвестировать деньги в нищее коммунистическое государство? Еще два десятилетия назад полубезумный диктатор едва ли не по своей воле довел здесь до голодной смерти десятки миллионов человек, а десять лет назад – добил интеллигенцию и ростки капитализма в ходе культурной революции.

Китайцы, жившие за границей, верили, что общность языка и культуры позволит им лучше договариваться с правительством и избежать совсем уж открытой экспроприации. К тому же у них остались семейные связи на родине – это помогало построить бизнес и гарантировать, что деньги не будут украдены. Важно и то, что вкладывались в Китай не только мелкие лавочники из Бангкока. Эмигрантам часто удавалось хорошо зарабатывать даже за границей: этнические китайцы и сейчас составляют 90% миллиардеров Сингапура, 84% - Малайзии, 57% - Индонезии. Для этих людей открывающийся Китай был не terra incognita, как для западных инвесторов, а самой большой бизнес-возможностью в жизни, которую точно нельзя было упустить.

Во-вторых, эмигранты приносили не только деньги, но и идеи. КПК в восьмидесятых вряд ли стала бы прислушиваться к мнению американских экспертов из МВФ или Всемирного банка, но советы соотечественников за рубежом иногда принимала всерьез. Например, Бао Юйган, бежавший из Китая в Гонконг в 1949 году и создавший огромную судоходную компанию, близко общался с Дэн Сяопином – считается, что именно гонконгский бизнесмен был одним из тех, кто убеждал коммунистов создать в стране свободные экономические зоны.

Впрочем, китайская история – скорее счастливое исключение. Русские белые эмигранты когда-то тоже мечтали помочь России, но надежда сменялась отчаянием, а отчаяние – обреченностью. Среди них было больше бедных интеллигентов, рассуждающих о судьбах России, чем тихих торговцев, открывающих свой магазин. Даже у самых богатых, вроде князя Юсупова, бизнес как-то не шел. На Сен-Женевьев-де-Буа, русском кладбище в Париже, есть сотни могил тех, кто успел прожить во Франции несколько десятилетий, но так и не сделал ничего, что было бы достойно эпитафии на могильной плите. У большинства из них там написаны лишь титулы из несуществующей уже страны – «кадет», «подпоручик», «князь».