У меня всегда был незакрытый гештальт, что я так никогда и не разобрался в сложной, «настоящей» философии. С формальным образованием мне тут не повезло: в бакалавриате Вышки за пределами политической философии был только жалкий, в лучших традициях какого-нибудь техникума, обзорный курс на один семестр, а в магистратуре я уже распрощался с академическими амбициями, так что изучать философию мне никто даже не предлагал.

Несколько раз я порывался прочитать какого-нибудь Гегеля сам, но сил не хватало. Было особенно обидно, потому что казалось, что я обнаружил предел моих интеллектуальных способностей: наливаешь себе чай, открываешь книгу, читаешь десяток страниц – и ничего не понимаешь. Ну прямо вот вообще ничего – определения всех слов ясны, иногда даже в предложениях можно разобраться, но вот смысл текста целиком совершенно ускользал. Злили две вещи. Первая – вечно преследующее меня чувство соревновательности: неужели я тупее всех тех людей, что все-таки смогли прочитать эти книги? Вторая - любопытство: что же там все-таки написано, что люди готовы продираться сквозь толщу столь сложно написанного текста?

В общем, гештальт я этот закрыл: пару недель назад закончил «Критику чистого разума». Заняло это в общей сложности почти полгода и примерно полтора десятка занятий с преподавателем (кстати, Виктор Горбатов, с которым я занимался, сейчас ведет курсы по логике и аргументации – рекомендую его как великолепного преподавателя). Теперь могу сказать, что предел моих интеллектуальных способностей – не у Канта. Где-то недалеко, но все же не там. Что касается любопытства, то тут чуть сложнее.

Прежде всего, Кант не перевернул моего взгляда на мир. Тут, признаю, есть легкое разочарование – я очень на это надеялся. Конечно, интересных аргументов и красивых идей было немало, но такого, чтобы я закрыл книгу, подумав «ух, теперь я не смогу размышлять о мире, не учитывая вот эту идею» - такого не было.

Но процесс того стоил.

Чтение чем-то было похоже на изучение нового языка. Помню, как первый раз приехал в Пекин учиться в магистратуре, не говоря ни слова по-китайски. Несмотря на то, что наша вестернизированная программа неустанно оберегала нас от столкновения с китайской действительностью, в один из первых дней мне все-таки пришлось написать свое имя на китайском на каком-то официальном документе. Я пытался скопировать эти бессмысленные наборы черточек и чувствовал себя эдаким крестьянином в лаптях, завалившимся к барину в усадьбу и бубнящим «мы, ваше превосходительство, грамоте не обучены-с». Зато чуть позже, когда впервые смог прочитать какую-то надпись на китайском в аэропорту (что-то уровня «туалет – направо»), испытал огромную гордость – мир вокруг оказался расколдован.

С Кантом – похожая история.

Первые несколько занятий я чувствовал себя полнейшим кретином: вроде бы разобрался в жалких 10-20 страничках, что тебе задали, но когда пытаешься объяснить смысл своими словами, похож скорее на мямлящего двоечника, который не в состоянии составить даже одно-единственное внятное предложение. Но мало-помалу приспособился, так что ближе к сентябрю вполне уверенно рассуждал о самых сложных материях.

Я, кстати, до сих пор не уверен, что у меня есть настоящее понимание Канта, но я точно научился убедительно его имитировать, создавая осмысленные предложения в ответ на любой входящий стимул. В какой-то степени я почувствовал себя нейросетью: мне скормили 600 страниц текста, так что теперь я могу оперировать этим специфическим словарем, вызывая подозрения в разумности даже у образованных собеседников. Ну и в очередной раз задумался, что не слишком дальновидно свысока называть ChatGPT стохастическим попугаем – возможно, мы и сами наделеко ушли от этого статуса.

Ну и последний бонус, который дал мне Кант – возможность прикинуться аристократом. В будни работаешь каждый день до полуночи, передвигаешь туда-сюда квадратики на слайдах. Ну а в субботу можно вырядиться, сделав вид, что ты – мыслитель, рассуждая о бесполезных, но милых сердцу абстракциях. Приятно, что и говорить: с Кантом пока сделал паузу, впереди - Витгентшейн.