​​Известно, что у интеллигента нет биографии - только список прочитанных книг. Дополняя Мандельштама, можно было бы сказать, что тем, кому повезло прожить по-настоящему увлекательную жизнь, обычно не хватало времени на то, чтобы читать. Но бывают и исключения.

Одна из самых любопытных книг, что попались мне за последние месяцы – Stalin’s Library: A Dictator and his Books Джеффри Робертса, британского историка из Корка. Задумка совершенно гениальная: изучить pometki Сталина на полях прочитанных им книг, чтобы разобраться в загадочной русско-грузинской душе - в конце концов, это самый личный из сохранившихся источников, ведь Сталин, увы, не вел дневников.

Реализация оказалось чуть более скромной: хотя библиотека генсека к концу жизни составляла более 25,000 книг, пометки сохранились только на 400 из них – причем в основном Сталин оставлял на полях довольно нейтральные «NB», «да» и «мда». Ни тайных признаний в либерализме, ни кровожадных призывов расстрелять каждого третьего… Но кое-что интересное из книги все же можно почерпнуть.

Сталин действительно много читал. И хотя 300-500 страниц в день, о которых писали некоторые из поклонников - явная байка, количество книг в библиотеке явно свидетельствует о том, что за жизнь ему удалось прочитать немало. Судя по пометкам, он был абсолютно искренним марксистом и таким же искренним поклонником Ленина, но при этом внимательно читал своих будущих противников – например, Троцкого, Зиновьева и даже белых эмигрантов. Комментарии к их текстам – от «метко» до «сволочь» и «подлец».

И мне кажется, что именно эти чуть смешные возгласы – маленький, но очень показательный кусочек души автора.

Не так давно я рассуждал с подругой о том, что же все-таки означает высокопарное и гордое слово «интеллектуал». Иметь высокий интеллект – это необходимое, но совсем не достаточное условие. Но что же еще нужно? Предпочитать авторское кино сериалам на Нетфликсе? Но это все поверхностное, наносное. С презрением относиться к деньгам и мирскому успеху? Но мы же говорим об интеллектуале, а не о буддисте И как раз в книжке Робертса я встретил очень точное определение: интеллектуал – это человек, для которого идеи имеют эмоциональное значение.

Если вы, читая книгу, когда-нибудь испытывали эстетическое удовольствие от того, что набор утверждений внезапно складывается в убедительный аргумент, а набор аргументов – в безупречную логическую картину, объясняющую какую-нибудь маленькую часть мира, то вы понимаете, о чем речь. Судя по комментариям Сталина, он тоже испытывал такие чувства – и вполне мог любить и ненавидеть абстрактные сущности.

Один британский психолог предложил классифицировать людей по двум критериям: их склонности к эмпатии и способностям к систематизации. И кажется, что настоящая, безусловная любовь к идеям возможна в том случае, если ты находишься в правом нижнем углу спектра – прямо там, куда Джонатан Хайдт определил Канта или Бентама (см. прикрепленную картинку). Высокая систематичность нужна для того, чтобы испытывать удовольствие от наблюдения за чистой логикой, а низкая эмпатия – для того, чтобы чувства людей не казались более важными чем красота идеи. Сложно быть безоговорочным сторонником логически безупречного утилитаризма, если вы в красках можете представить слезинку того самого ребенка, которого замучили ради гармонии мира.

Впрочем, судя по книге, Сталина вряд ли можно поместить в самый правый угол – в том, что касается абстракций, он был скорее ремесленником, чем гением. Зато многие из его товарищей-революционеров наверняка были там – сложно спорить с тем, что первое поколение большевиков у власти было самым интеллектуальным правящим классом в российской истории – если брать в качестве определения именно искреннюю одержимость идеями (после такого начинаешь думать – а так уж нужны нам эти интеллектуалы у власти?)