В Йеле есть знаменитый курс - Grand Strategy, где бакалавры и магистры, прошедшие непростой отбор, изучают классические тексты и общаются с политиками для того, чтобы научиться мыслить глобально. Легенда гласит, что идея курса появилась после того, как один из будущих профессоров пообщался с чиновником клинтоновской администрации - тот отвечал за расширение НАТО в Восточной Европе, но совершенно не задумывался о долгосрочных последствиях своих решений. 

Рассуждать о том, какие тексты должны читать будущие политики и дипломаты - занятие чрезвычайно увлекательное. Жаль только, что “большие стратегии”, “великие шахматные доски”, “хартленды” и “римленды” - словом, вся эта александр-дугиновская муть - оказывают гораздо меньшее влияние на принятие политических решений, чем хотелось бы верить тем, кто пишет программы таких курсов.

Проблема всех этих концепций - в том, что они основываются на двух очень сильных предпосылках. Первая: государство - единая сущность, у которой есть некие объективные цели. Вторая: интересы людей, которые находятся у власти, совпадают (или хотя бы могут совпадать) с целями государства.

Если в первую часть еще можно поверить, то вторая - очень наивна. Политики, принимающие решения, руководствуются прежде всего своими собственными целями, которые редко совпадают с тем, что можно назвать “объективными интересами нации”. Маленькие, но сплоченные группы успешно лоббируют свои интересы, даже если эти решения вредят большинству. 

Как это работает, например, в США? С одной стороны, у вас есть население, для которого войны где-то в далеких странах - вопрос десятого приоритета. Скажем, в 2015 г. примерно 30% республиканцев заявили, что поддерживают бомбардировку Аграбы. Демократы были настроены более миролюбиво - 44% из них были готовы принять аграбских беженцев. Есть только одна небольшая проблема: Аграба - это город из “Алладина”. 

С другой стороны, есть группы интересов, которые отлично знают, чего именно хотят. @kamil_galeev недавно отлично написал о том, что в России часто переоценивается влияние американского Госдепа и недооценивается - Минобороны. Добавлю пару цифр для контекста. В 2019 г. Минобороны потратил на госзакупки почти 360 миллиардов долларов - в 10 раз больше, чем ближайший преследователь - Министерство энергетики (больше бюджеты только у Минздрава, но там почти все деньги уходят на Medicare и Medicaid, а не на закупки).

В отличие от обычных избирателей, которые настолько не знают, чего хотят, что готовы разбомбить даже город из мультфильма, компании-производители вооружения отлично понимают, что хотят получить эти 360 миллиардов - а желательно и побольше. Что они для этого делают? Например, спонсируют исследовательские центры вроде PNAC, выступающие за агрессивную внешнюю политику. Ну а чтобы растущие военные бюджеты достались именно им, компании выстраивают дружеские отношения с военными, гарантируя, что их старость не пройдет в нищете. 

80% генералов, ушедших на пенсию с 2004 по 2008 гг., стали работать на компании военно-промышленного комплекса. Например, в конце нулевых существовала консалтинговая компания с прекрасным названием Four Star Group - пожилые генералы помогали финансистам выбирать правильные объекты для своих вложений (и, вероятно, помогали этим “правильным объектам” получать госконтракты).

Обо всем этом детально пишет в новой книге Ричард Ханания - очень рекомендую либо саму книгу, либо детальный обзор на ACX, либо хотя бы короткую рецензию на русском языке. 

Кстати, йельская программа по Grand Strategy в итоге оказалась отличным примером того, почему “великих стратегий” не существует, а есть лишь “мелкие интересы”. Год назад один из спонсоров курса увидел, что  студентам о международных отношениях рассказывали совсем не так, “как это сделал бы Генри Киссинджер”. В итоге директору программы (он еще и осмелился критиковать Трампа) пришлось уйти в отставку - в конце концов, солидные люди дают деньги на университеты совсем не для того, чтобы там проповедовали какую-то чепуху.