Примеры из школьного курса химии, действительно, выглядят увлекательным интеллектуальным упражнением, однако ни они, ни растянутое на три дня голосование не способны объяснить подлинную природу неудачи партии «Справедливая Россия» на недавних выборах в Государственную думу. Иногда самое простое объяснение оказывается одновременно и самым логичным, и в данном случае оно сводится к тому, что «Справедливая Россия» в её нынешнем виде оказалась никому не нужна.

Она не нужна как основная пропрезидентская сила, поскольку эта ниша давно и прочно занята «Единой Россией», которая вновь подтвердила свой статус безальтернативного лидера, получив конституционное большинство. Не нужна она и в качестве партии-спойлера, способной оттягивать голоса у левых сил, потому что для этой цели было создано огромное множество «околокоммунистических» проектов, которые куда лучше справляются с функцией дробления электората. Не нужна она и людям, настроенным оппозиционно, поскольку те в качестве инструмента протестного голосования в этом году выбрали КПРФ (после “ликвидации “Яблока”), которая сумела занять второе место с результатом около 13–14%. Не нужна СР и активным горожанам, ориентированным на конструктивную повестку и умеренные реформы, поскольку у этой аудитории уже есть свои предпочтения в лице партии «Новые люди», которая уверенно преодолела пятипроцентный барьер и закрепила за собой роль системной альтернативы для либерально настроенной части общества.

Вынести более-менее внятный имидж из прошлого, подобный тому, который долгие годы демонстрировала ЛДПР со своим узнаваемым стилем и электоральной базой, «Справедливая Россия» тоже не смогла. Партия превратилась в своеобразный «пирожок ни с чем» на политическом небосклоне современной России, цель существования которого, вероятно, не могут назвать даже сами кремлёвские политические администраторы, курирующие партийное строительство. Это ощущение ненужности и вторичности стало особенно очевидным в те часы, когда после обработки большей части протоколов эсеры балансировали непосредственно под пятипроцентным барьером, набирая 4,96–4,98% голосов, и лишь в самом конце Центризбирком объявил о том, что партия всё-таки преодолела заветную отметку. Вот так и оказалось, что во всеобщей кутерьме, связанной с подсчётом голосов и распределением мандатов, о результатах «Справедливой России» попросту некому было позаботиться всерьёз. Партию втянули в Думу в самый последний момент, словно бесполезную вещь, которую чуть было не выкинули с антресолей на свалку истории, но всё-таки возле мусорного контейнера спохватились с мыслью о том, что когда-то её покупали, на неё тратились ресурсы и административный капитал, ну пусть ещё немного полежит.

Полежит. До следующего политического сезона. Если за оставшееся до следующих выборов время эсеры не сумеют переосмыслить свою роль, найти новую идеологическую платформу, выстроить работающую коммуникацию с избирателем, и - самое главное - убедить АП в том, что нужно сохранить им жизнь, то тогда, наверное, уже окончательно выпадут из обоймы системной политики, уступив место более востребованным игрокам. История знает множество примеров партий, которые по инерции сохраняли присутствие в парламенте несколько созывов подряд, постепенно превращаясь в декоративный элемент политической системы, а затем исчезали бесследно, не оставив после себя ни заметного наследия, ни преданной аудитории. «Справедливая Россия» сегодня стоит на пороге именно такого сценария.

Ваш Юрий Долгорукий