Полностью согласен с рассуждениями Дмитрия Михайличенко о новой диспозиции лоялизма и хотел бы предложить в дополнение свою максимально простую формулировку-объяснения.

Протестность порождается либо переизбытком ресурса либо сверхнедостатком.

С этой точки зрения в мегаполисах раньше был явный переизбыток ресурса, не только в плане того, где его можно добыть и увеличить, но и в плане того, на что его можно потратить. Совершенно верно - на заграничные поездки, учебу, для некоторых - даже варианты курортной недвижимости и в целом - прочая dolce vita. “Жители столиц и мегаполисов понимают, что живут они лучше, чем обитатели региональной периферии” - пишет Михайличенко. Но дело в том, что как раз тут ничего не изменилось - это было очевидно всегда. Изменились ставки в игре и карты на руках. Возможности “взаимодействия с миром”, так ценимые жителем современного большого города, ввиду обстоятельств последних лет свелись к нулю. Более того, некоторые осенью 2022 года попробовали повзаимодействовать с миром всерьез, а не в режиме отпуска, и осознали, что дома глазированные сырки вкуснее, несмотря на все несовершенства все складывается удачнее - ведь релокация действительно требует большого ресурса и потенциала. Безусловно, некоторым этот проект удался, но это не отменяет и того, что другому множеству попытка переезда позволила более адекватно оценить себя и они вернулись домой уже с несколько иным настроением. И теперь “лучше” для больших городов означает безопаснее, дальше от границы и возможных БПЛА-прилетов, защищеннее, с меньшим чувством безысходности и лучшим экономическим положением. И это уже не только о поездках на Мальдивы и лавандовом рафе, мерилом стали более конкретные, практические вещи.

В то же время на периферии, обычно лояльной в силу “небогато, но нормально”, начались противоположные процессы. Во-первых, федеральный центр вышел из роли универсального рефери, которую всегда исполнял в вопросах каких-то локальных ЧП или несправедливостей. Территории полностью отданы на откуп губернаторам, перед ними поставлены задачи соответствовать нужным показателям любой ценой в условиях все более ограниченных ресурсов. На население периферии одновременно навалились тяготы мобилизации, ухудшающаяся экономическая обстановка и для некоторых - очень конкретные угрозы жизни. Таким образом, “небогато, но нормально” все чаще превращается в “бедно и страшно”, к чему следует добавить ощущение покинутости, оставленности на краю света один на один со своими проблемами, особенно характерно для жителей маленьких населенных пунктов, которые от “света” удалены не фигурально, а вполне буквально.

Вот и получается, что в мегаполисах нивелировался переизбыток ресурса, а на периферии возник сверхнедостаток. Ситуация не противоположна той, что была ранее, а является ее логическим продолжением. Центр всегда привык рассматривать периферию как ресурсную базу, за счет которой, если угодно, возникает его собственное благосостояние. Провинция привыкла приносить себя в жертву все уезжающими и уезжающими в мегаполисы людьми и более скромными условиями существования, которые, впрочем, не выходили за рамки терпимого. Но теперь у провинции закончился ресурс, а мегаполисы продолжают посматривать на нее в ожидании новых жертв - и в этом плане они внезапно оказались на одной стороне с властью. Достичь баланса в этой нетипичной и непростой ситуации будет гораздо сложнее, чем раньше.

Ваш Юрий Долгорукий