Подростки в эмиграции: наблюдения психолога

Что происходит с подростками на пятом-шестом году эмиграции? Анна Томилина, психолог, ведущая подростковых групп в Reforum Space Vilnius, когда-то давала нам интервью о том, каково им сразу после переезда.

Спустя 1,5 года мы решили возобновить разговор о том, как подростки адаптируются в Литве.

Новая реальность

К 2026 году литовская школа приобрела уникальный опыт сосуществования разных культур. В классы Вильнюса, Каунаса и Клайпеды пришли тысячи детей из Украины, Беларуси и России. По последним данным, только украинцев, получивших временную защиту, в стране более 40 тысяч.

За этими цифрами — дети, чья жизнь разделилась на «до» и «после». Для одних это годы тревожного ожидания и надежды на возвращение. Для других — постепенное взросление в Литве, которая стала их основной реальностью.

Как психолог, я наблюдаю этот путь: от внутреннего разлома и тревожного «мы здесь временно» — к более спокойному и повседневному: «Мама, я купила билет в кино на литовском».

За этим моментом, когда две части жизни начинают соединяться, стоит сложный процесс адаптации психики.

Языковой барьер: невидимая стена

Литовский язык — один из самых древних в Европе, и для славянского ребёнка его освоение требует почти полной перестройки привычного мышления. Его освоение занимает до 7 лет. Исследования показывают, что и ученики, и педагоги регулярно сталкиваются с трудностями, замедляющими интеграцию.

На практике это выглядит так: ребёнок, который раньше был активным и уверенным, в новой школе может на время стать тише воды: он боится ошибиться в падеже или ударении, боится, что его не поймут или неправильно воспримут.

На консультациях мы постепенно помогаем ребёнку вернуть уверенность и снова найти свой голос.

Российские подростки: молчаливая тревога

Если украинские дети чаще приходят с переживаниями утраты, а беларуские — с ностальгией, то российские подростки нередко приносят с собой тихое, не всегда осознаваемое чувство вины.

Это «негромкая» группа. В разговорах звучит: «Лучше не говорить, откуда я», «Скажу, что я из Европы».

Я наблюдаю феномен частичной диссоциации идентичности: попытку быстро «пересобрать» себя, чтобы соответствовать новой среде. В краткосрочной перспективе это помогает адаптироваться. Но в долгосрочной может привести к трудностям с самоопределением.

Задача психолога здесь — помочь подростку найти внутреннюю опору, не требуя от него отказаться от своего прошлого.

Трагедия маленького переводчика

Исследования показывают, что дети часто адаптируются быстрее взрослых. В Литве, где многие сервисы доступны на русском языке, этот процесс может проходить мягче, но психологическая ловушка остаётся.

Ребёнок быстрее осваивает язык, понимает культурные коды, шутки, школьные правила.

Постепенно он начинает выполнять роль посредника: объясняет родителям сообщения в TAMO, переводит письма из школы, помогает разобраться с кружками.

Снаружи это выглядит как помощь. Но с психологической точки зрения это может быть парентификация — когда ребёнок берёт на себя часть родительской роли. Получает дополнительную ответственность, к которой не всегда готов.

Литва как новый дом

Сегодня в Литве формируется новая социальная группа — молодые люди с мультикультурной биографией.

На консультациях подростки часто спрашивают: «Кто я теперь?» Родители волнуются : «Сможет ли ребёнок привыкнуть и построить жизнь в новой стране?»

Мне кажется, важно помнить: интеграция — это не про отказ от своих корней. Это про ощущение: «Я здесь не гость».

Когда ребёнок говорит «Ačiū» или «Iki rytojaus, susirašysim!» не потому, что «так надо», а потому что это естественная часть его жизни — это и есть интеграция.

Литва даёт такую возможность. А наша задача — помочь детям не потеряться в этой многокультурности и почувствовать: у них есть место, где они по-настоящему свои — независимо от языка, на котором они говорят.

#Reforum_help_psy