TGViewer
Channel Public Channel
мама андра.

мама андра.

@yourmotherandra

andr0m3da b1ack. (( #AndromedaBlack. ))
own: @xlaabis

– Если прочесть наоборот имя Христа, то в нём окажется сто сорок тысяч букв.

72+.
Subscribers
81
Photos
453
Videos
7
Links
24
Recent Posts 20 shown
Post #3543 31
Здравствуй, дорогой Сириус,

Я не уверена, что ты не посчитаешь это письмо чьей-то глупой шуткой. Более того, мне самой не кажется происходящее реальным. Конечно, ведь прошло столько лет с моего последнего отправленного тебе сообщения… и в силу не который обстоятельств, ты имеешь полное право порвать этот лист и не читать его более. Я бы никогда не осудила тебя за это, как и прошу не осуждать меня за написание сего текста и вытекающую из него сентиментальность.

Я не была здесь, в этой ужасной стране, с тех самых пор, как бежала, наполненная решимостью и страхом. Говорят, молодость все прощает, но, конечно, мои поступки были очень эмоциональными. Теперь расплачиваюсь за них, ведь приехать сюда собой мне нельзя, но тем не менее приехать пришлось. Я остановилась в Хогвартсе и пробуду тут ближайшую неделю: нужно уладить кое-какие дела, связанные с моей теперишней работой, с должностью, с положением, но никто не знает, что
я это – Я.
Так должно быть и далее, но и тебе лгать не могу. Мы так давно не говорили, в основном по моей вине, что я не уверена, имею ли право считать нас знакомыми. Мне искренне хочется узнать, каким человеком ты стал. Хотя, конечно, ты обязан был стать лучшим, лучше всех, точно лучше меня, потому что тебе не приходится каждый день лгать даже собственным детям о том, кто ты и кто они сами. Да, представляешь, обзавелась семьей! Она и сейчас здесь со мной, и я бы хотела, чтобы вы познакомились, чтобы мои дети знали, что у них есть такой дядя, как ты. Уверена, они бы гордились.

Потому что я всегда гордилась тем, что ты мой кузен.

И сейчас я пишу это письмо, чтобы умолять тебя о встрече. Не знаю, держишь ли ты на меня обиду до сих пор, но если да - я пойму. Если ты не придешь – я пойму. Если не поверишь – я пойму. Просто хочу, чтобы ты знал, что приму любое твое решение и буду ждать в старой квартире дяди Альфарда, я дознавалась, что никто из вас ее не продал.

Надеюсь, до скорой встречи.

С уважением,
А.
  • 🕊 12
Post #3542 32
Она сидела на полу
И груду писем разбирала,
И, как остывшую золу,
Брала их в руки и бросала.
Брала знакомые листы
И чудно так на них глядела,
Как души смотрят с высоты
На ими брошенное тело...
О, сколько жизни было тут,
Невозвратимо-пережитой!
О, сколько горестных минут,
Любви и радости убитой!..
Стоял я молча в стороне
И пасть готов был на колени, —
И страшно грустно стало мне,
Как от присущей милой тени.

ANDROMEDA BLACK.


– Ciao, Caro.
  • 🕊 8
Post #3541 77
Неожиданная новость, я хочу написать парочку постов сюда, но вы все не первый день меня знаете, и поэтому в курсе, что особенно ничего аморального я не пишу, а если пишу, что-то вроде убийств, то без особых подробностей. Теперь идея, которая не дает мне покоя, весьма сомнительная, с какой стороны на нее не посмотри. Это не расчлененка, не порно, не пропаганда наркотиков, не оскорбления чьих-либо чувств и тому подобное. Даже не смерти, и все участники истории давно достигли совершеннолетия, но тем не менее, то, о чем я хочу написать – не прям здорово. Вообще НЕ здорово, к тому же, я очень осуждаю такие вещи, но часть меня, которая отвечает за вдохновение, хочет написать только этот текст, только на эту тему.

В общем, не знаю, что делать. Писать под спойлером? Не писать вовсе? Что думаете? Может, вы меня уже похоронили. Правильно сделали, я не возвращаюсь, я просто хочу написать новую историю. Я не ищу коннекты, потому что никому ничего писать не буду. Я не делаю вп, потому что мне лень, и я не вижу смысла кому-то подписываться на мой дневник. Как однажды сказал Апекс, я появляюсь в интернете только по старообрядческому календарю, возможно, время пришло. Ну и хочу остаться нишевым человеком, четвертый год уже в этой теме варюсь, все таки.
  • 🕊 10
Post #3536 280
Тогда было холодно. Январь, он, знаете ли, никого не щадил раньше. Это ныне можно спокойно ходить в плаще, а раньше без шубы и за порог боялись ступить. Хороший хозяин в январе собаку из дому не выгонял. Такая зима была, да и осень: чуть за первые числа сентября, и всё вокруг покрывалось плотным слоем снега, метели стояли не то, что сутками, а неделями. Помоложе были: из дома в окна выпрыгивали. Постарше стали: дети наши так же. Зима, считай, номинально не наступала, а по ощущениям совсем наоборот. Никому покоя не давала. И хороша была в том.
В день оный мороз стоял ещё с часов ранних. Солнце светилось такое, словно летнее. Ни грело пущай при том, а всё равно радовало. Напоминало, мол, холод холодом, да не всегда ему быть, чуть-чуть ещё подождать, претерпевать, да будет нам всё: и счастье, и тепло, и лето жаркое. Людям всё равно боязно стало дома покидать, сидели все в комнатах нагретых, духоты их не замечая. Потому что пространство сделано из коридора. Люди выходят из комнат, где стулья как буква «б» или как мягкий знак, спасают от головокруженья. Они не нужны никому, только самим себе, плитняку мостовой и правилам умноженья. Это – влияние статуй. Вернее, их полых ниш. То есть, если не святость, то хоть ее синоним. Представь, что все это – правда. Но это ложь.

Я покидаю стены дома. Не бегу, не спешу, не пытаюсь, знаю: я успею. Ежели им есть куда торопиться, то мне более некуда. Ежели у них всё впереди, то мое ещё ближе. За парой поворотов, за парой переулков, прямых линий, бесконечных дорог. У моей дороги был не только конец. У самурая нет цели, есть только путь. А что, в сухом остатке, на доле прочих? Цель без пути? Путь до цели? Чьей? Какой? Каждой новой? Что по достижению? Я знаю. Ничего. Каждая вещь уязвима. И мы сами. И всё вокруг. И нет ничего постоянного. И уверовать ни в мечту, ни в жизнь, ни в Бога, а в возможность.

Иду. В пору сказать, мол, ноги не слушаются, дрожат, а с ними и улица переживает, но не истина сие. Коли в правду обернуть речи, то не было тряски, спокойно было. Обреченно даже. Был выбор, но он был сделан, и более его нет. Если вы понимаете, о чем я. Вспоминаю и думаю, что сапоги тогда, всё-таки, надо было обувать другие, а решила в чёрных, высоких, на каблуках... Зачем? Для уверенности? Для пущей важности? Пустое это, пафосное. И плащ тёмный, и платье, и сапоги....

Да только так и начиналась моя новая история, та, о которой было не сказано, потому как решила я остановиться на прошлом. Но и о нём не досказала и одной трети. Только и время шло. Вместе с ним менялось всё. Никогда не знаешь, какое твоё решение приведет тебя на заснеженную улицу чужого города, чужой страны, чтобы гордо брести по ней к одному единственному месту, с чётким намерением увидеть, как твой фундаментальный человек замертво падет.


От твоей руки.
  • 🕊 1
Post #3535 194
☺️изнь начинается заново именно так — с картин
изверженья вулкана, шлюпки, попавшей в бурю.
С порождённого ими чувства, что ты один
смотришь на катастрофу. С чувства, что ты в любую
минуту готов отвернуться, увидеть диван, цветы
в жёлтой китайской вазе рядом с остывшим кофе.
Их кричащие краски, их увядшие рты
тоже предупреждают, впрочем, о катастрофе.

🌟🌟🌟🌟🌟🌟🌟🌟
🌟🌟🌟🌟🌟🌟🌟🌟
🤩ndromeda Black.

⭐️⭐️⭐️⭐️
⭐️⭐️⭐️⭐️– If you know what I mean...
Post #3529 202
⬛⬛⬛⬛⬛⬛⬛⬛⬛⬛⬛⬛⬛
☺️onnect 🤍ist.


⌨ «Легче дорисовывать по памяти то, что всем нам нужно было сохранить целым».

🙂– единственная Андромеда у вас, а ваш персонаж, соответственно, единственный у меня.

🙂🙂🙂и 🙂🙂🙂с фамилией «Блэк» не беру.

🙂ост каждый месяц не обещаю, основные взаимодействия через AU и др. сюжеты.


⭐⭐⭐⭐ Anon.
⭐⭐⭐⭐
⭐⭐⭐⭐ Boost.

Список находится в
комментариях.
  • 🕊 2
Post #3336 829
Много слов здесь было отдано на суд любви. Много записей, много минут моей жизни, много вдохов и много выдохов. Много. Всего много. Кажется, слишком на одну меня. И каждый раз вновь, будто и не было прошлого опыта, не было долгих дней, не было взлётов, не было падений, не было свиданий, не было расставаний. Да разве может иметься опыт а любви? Найдись же, смелый человек, смеющий это мне доказать, да тольким неизменно оно станется. И сколько раз бы ты, падая в чувства, не оказывался в бытие своём не хитростном, сколько бы раз не страдал, сколько бы не перенёс, да невозможно стать экспертом в любви. Пусть бы любил ты сотни, тысячи людей и вещей, и миров даже, пускай, но... Это не море, оказавшись в котором, ты сначала учишься не бояться, потом не тонуть, а потом плавать. Это тягостная пучина, снову демонстрирующая тебе всю её глубину, и каждый раз другую, не такую, как старая, ибо меняется она, а тебе остаётся только мириться, доподлинно не зная, позволят ли тебе не бояться, позволят ли не тонуть, позволят ли научиться плавать.

Я, вовсе того не ожидая, встретила его снова. Такого же, каким он был во все минувшие встречи, выпавшие на наш век. Это был до трепещущего озноба жаркий летний вечер, от которого нельзя было укрыться. Посему местная аристократия осела в правительственнном доме, играя в вист. Нам довелось там сбыть. Ну, конечно, я смею допустить ремарку, что здание вполне возможно принадлежит именно моему оппоненту, уж слишком он тогда был статен, для обычного не запоминающегося приёма. Судить не смею, уж извольте мне сие недоразумение простить.

Он, как, в прочем, и всегда, был окружён всякого рода и разбора девицами. Все они были знатные, молодые, красивые, одетые в лучшие вечерние туалеты, жаждущие получить его внимание. Что, в общем то, им удавалось с невероятной лёгкостью. Простите, дóлжно быть тому виной столетие, на коие сомнительный бал выпал, а может и сброд его насыщающий был сомнительных взглядов, не берусь судить, мне самой тогда только довелось пережить долгую дорогу из южных мест в наши родные края. Безумно соскучившись по колориту привычному, я искала общения. Безумно заскучав от привычных женщин, он искал компании. Нам довелось столкнуться в зале, и это стало важным шагом на пути к чему-то эфемерно общему.

– Не ожидал увидеть тебя здесь, – кажется, он был единственным человеком, от которого переход на «ты» в обществе я не восприняла как неуважение, – давно ли ты изволила вернуться из своей ссылки? – в его голосе слышалась усмешка, анализ сего действа оставляю на вашу совесть, для себя решив, что дело в банальной зависти и желании, конечно, побыть со мной дольше.

– Тремя днями ранее. Должна сказать, удивлена, что именно в этот день ты не обивал порог моего дома в ожидании кареты, – такие беседы (с ним в особенности) на подобных случаях были почти единственной отдушиной.

– Благодарю за то, что делишься со мной своими самыми сокровенными фантазиями, дорогая, но я не вспоминал о тебе ни разу за время нашего знакомства.

– Взаимно, дорогой!

Они понимали, что это ложь. Пафосные речи – их способ сосуществовать в полной гармонии, кажется, без них они бы были совсем другими, чужими, черствыми, ибо их любовь была язвительной, томительной, заставляющей бросать вызов и шагать на уступки, находиться в постоянном движении. Потому как иначе всё это было бы лишено всякого смысла.

Но они любили. Как все: по особенному.
  • 🕊 13
Post #3335 545
☺️тодвинув мечты и устав от идей,
Жду зимы, как другие не ждут.
Помнишь, ты обещал, что не будет дождей?
А они всё идут и идут…
Удивлённо смотрю из квартирных окон —
Я во сне или всё ж наяву?
Помнишь, ты говорил, что вся жизнь — это сон?
Я проснулась, и странно, живу…
А назавтра опять мне играть свою роль,
И смеяться опять невпопад.
Помнишь, ты говорил, что любовь — это боль?!
Ты ошибся, любовь — это ад!

🌟🌟🌟🌟🌟🌟🌟🌟
🌟🌟🌟🌟🌟🌟🌟🌟
🙂🙂🙂🙂🙂🙂🙂🙂🙂

🌟🌟🌟🌟 (( @fckingstark ))
☺️☺️: аристократия девятнадцатого века.
  • 🕊 4
Post #3237 634
– Что они тебе обещали? Власти? Денег? Семьи? Или, может, своё расположение? Ради чего ты готов был променять весь мой мир, весь мир других людей, чья жизнь зависела от меня? – а мне действительно интересно: какова цена стольких голов? Уж не продешевил ли мой ученик? Сколько за меня было предложено?

– Они обещали возвести меня боярином, – еле шевелил он языком, – но я же не думал, что они вышлют меня сюда!

– Как же ты наивен, Уильям, так и не обучила я тебя самому главному, а ты и поверил, что лучше меня знаешь мастерство дворцовых интриг. Кабы ты предал меня, могут ли они быть уверены в том, что не предашь и их? Увы, мой дорогой, но с тобой всё сразу было решено. Ещё в том момент, когда взошёл на порог моего дома несмышленым мальчишкой. Потому что предателей не прощают. Их казнят, про них забывают, у них нет права на жизнь, Уильям. И так было всегда. Скажи, легко ли было отдать меня им? Но тяжко тебе теперь будет платить по счетам. Господь милостив, но Дьявол злопамятен, и на исповедь тебя боле не снесут, сколько не кайся, грех тебе этот до смерти на плечах нести, и послим тоже.

Дверь отворилась ещё раз. Но я уже знала, что этот раз – последний. В темницу вошёл он – Рэндольф Барроу. Человек, много лет работающий на благо царского двора, в тайной канцелярии. Человек, слово которое весомо, будто царское. Человек, смеющий сам принимать решения и не держать за них ответа. Человек, которого я знаю как Августа, летнего брата моего мужа. Моего Февраля. Мы оба знали, что это случится. Что я выйду с ним из камеры, должной стать мне верным домом. Что отправлюсь домой, ждать гостей, однажды опять пришедших ко мне. Мы оба знали, что дворцу меня сегодня не выиграть. А посему я обернулась на Уильяма, в проходе, и, под острый звук падающих кандалов, скажу ему, некогда своему любимому ученику:

– Скажи, Уильям, стоило ли оно того? Стоила ли та власть твоего теперешнего положения? Знал ли ты, что окажешься на моём месте? А я пойду дальше. Пока ты мечтаешь стать боярином, я всегда должна была быть той, кто займёт престол.
  • 🕊 17
Post #3236 336
Тяжелее всего предают любимые. Те, кто всегда был рядом, те, на кого можно было положиться, те, кому позволено было знать о вас всё. Да бесноваться на них не случается, разве можно? Всегда кажется, что сейчас-то ничего не станется, обойдёт, помилует, ан нет. Вовсе нет. Это всё чертовка госпожа Удача. Но, позволю себе допустить ремарку, это не мой случай. Ежели вы припомните, то, в самом начале истории своей, упомянула я о том, что глаза у Уильяма были недобрые. А глаза – зеркало нашей души, души человеческой. Без них никуда. Заглянешь в них – так и ясно всё снову станет. А как не смотреть-то? Ведь кабы не слепой человек, то всё в глаза обязательно вглядывается. Потому как ответа на свои вопросы ищет, да и находит. Всегда находит. Так и я нашла. Каждый раз находила и нахожу. Тяжело ли? Жить, зная, что смерть твоя уготована? Ничуть, ибо это была хорошая возможность. Возможность проверить, на что я способна, и способна ли; возможность узнать новости, коих мне, в силу всяких обстоятельств, не сообщали; возможность предотвратить задуманное моими недругами с помощью моих другов.

Но пришло время рассказать о том, что было сделано, послим того, как доставили меня на царский двор. Встретить меня не вышли. Ни мамки, ни няньки, ни дядьки, ни царь с царицей, ни, очевидно, царевны-сестрицы. А ведь блудная дочь вернулась домой! На такое в пору было бы обидеться. Потащили меня гордые стражники в темницы. Должно допустить, что в них мне бывать приходилось единошный раз в жизни, а посему чудились они мне миром отдельным, но хорошего в том было мало. Вернее, вообще не было. Все-таки я царевна, не надобно мне в таких местах оказываться, лучше бы деревенские на костре сожгли, и дело с концом, а здесь ещё и придётся что-то выдумывать. Но кто же обо мне волновался надумает? Разве не дорога кому жизнь? Да и схвачено у меня всё, переживать не приходится. И вы не переживайте, коли сбирались. Пустое это.

А камеру мне дали посредственную: кирпичные холодные стены, сырой пол, крохотное окно под самой крышей, две лавки, прибитые металлическими цепями... И запах. Запах отвратительный. Грязный, мёртвый. Решётки не было. Была огромная железная дверь, с маленьким наглухо закрытым отверстием и ничего больше. И никого больше. Пустота. Тоска. Отчаянье. Должно быть, настигали каждого преступника, оказавшегося в этом месте, но на меня они не прозводили впечатления, не заставляли сердце учащенно биться, а душу загнанно пульсировать внутри. Мне не было страшно. Я тогда села на лавку и стала ждать.

Время текло. Я чувствовала, как минуты обгоняют своих предшественников, просыпаются петухи в деревне, люди за кирпичной стеной собираются куда-то с молочником. Жизнь просыпается. А моя дремлет. Увы. Моя дремлет, ибо сама я ей не владею, ибо сама себя на эту плаху привела, а теперь сижу. Жду. А чего жду? Знаю ли? Ничуть. И едва ли это меня страшит, едва ли негодую, едва ли беснуюсь... Безразличие. Такое сладкое и противное безразличие. А ближе к обеду открылась дверь, но я знала, что это не про меня. Не для меня. В мою камеру выбросили чьё-то худое тело, со спутанными рыжими волосами. Уильям. Он тяжело поднялся на трясущиеся ноги. Допускаю ремарку: глаза его были пугливые, живые наконец, дрожащие. Весь он сразу сделался какой-то жалкий, крохотный. От былой стати ни осталось ничего. Предо мной Уильям был тем, кем являлся всегда. Не человеком, нет, существом. Мерзопакостным. Сравнить мне хотелось его с мавками треклятыми, да проку в сим ни было, ибо были утопленницы мне куда милее его заблудшей в последние бескрайние дебри натуры. Не просто так сравнение такое, ибо способен он был на грех самый страшный. Людей таких велено держать подле самого Люцифера. На самом последнем круге в самом ужасном месте. Ибо оказался он предателем, цинично отдавшим мою душу на попечение царскому сброду. Отвратительно.

– Андромеда, – прохрипел он, боязно садясь на противоположную лавку, и весь как-то сразу сжимаясь, – и я здесь... Я не знал... Они...
  • 🕊 10
Post #3235 231
Когда распучившейся гади
Осточертела песнь Пьеро, —
Он, своего спасенья ради,
Исчез, как лёгкое перо.
Ему сосновый скучен шелест…
Как претерпеть унылый час?
А здесь не скучно: гадья челюсть,
Хрустя, дожёвывает нас.



Андромеда.


AU: ведьма из дома на окраине деревни.
  • 🕊 11
Post #3212 310
Посмотри на меня, в глаза мои. Что ты можешь там увидеть? Душу? Изволь обнадежить. Ничего нет. Ничего. Всегда ли было сие таковым? Безусловно. Во мне нет души. Зачем проживаю я эту жизнь? Ради чего? Ради кого? Увы, уже давно не упомню. Да и нужна ли я здесь кому? Говорить можно что угодно. Дозволяю убедить меня в сим, ежли у вас получится в самом натуральном деле. Да больно потом падать, уж лучше совсем не подниматься. А на дне общества хорошо. Там никто от тебя ничего не ждёт. Ты можешь позволить себе быть плохим человеком, быть хорошим. Любым. Может, не всегда настоящим, может, праведным, может и грешным. Таким, какой ты есть на самом деле. И скрывать не приходится, ибо на том дне все такие же. Вечные, оставленные добровольно, тщетно добивающие своей век под пучиной отвратительной вины и дрянной тревожности. Внизу мы все равны. Потому что таких никто не ждёт, никто не ожидает, не просит, не ищет, не любит. Ужасный характер могут позволить себе только любимые и желанные. А там не желают. Там забывают. Оставляют на попечение судьбе. Горькой, безжалостной, но родной и понятной судьбе. Невероятная щедрость!

Но я останусь там. Внизу. Там, где не надо подниматься, не надо вставать. Но ты не пугайся, ежли услышишь эти слова мои. Я знаю, что ты их прочтёшь. Какого это? Разрушать? Разрушать всё то, построенное нами самими? Не себя, не меня, нам ведь давно не помочь. Разрушать нас. Скажи, ты пытаешься вспомнить, почему когда-то всё было не так? А я знаю. Потому что мне никогда не стать такой, какой тебе нужно. И меня больше не будет рядом. Скажи, будет ли тебе теперь безразлично? Ибо мне теперь да. Да. Снова да. Скажи, что ты видешь, касаясь моей груди? Кричи, если можешь, я тебя услышу. Сама знаю, чего не найти. Я живу. Честно. Ты же поверишь моим словам, как и всегда... И пускай всё немного не так, но я как каждый второй на планете: бессердечна от чьих-то атак.
Один из самых жестоких поступков, который вы можете совершить, – это притвориться, что вы беспокоитесь о другом человеке больше, чем чувствуете на самом деле. А что делать тем, кто не чувствует? Как это быть тем, кто оказывается предметом беспокойства? Увы, многим сие не станет доступно до пор сих, покуда люди, провозглашающие себя хорошими идут по спинам искренне хороших людей, за один только неверный поступок.

До пор сих, покуда мир не остановится.

Всегда будут люди, мелькающие в моих текстах образами, но как часто ты читаешь и не задумываешься, что это о тебе? Что это про тебя? А я могу говорить что угодно. Писать так, как захочу. Кто станет мешать мне? Кто станет бесноваться, что это о нём? Покуда я не называю здесь имён,а даже и когда называю, нельзя быть уверенным, что это твоё. Знаешь, сейчас ты можешь выиграть в этой игре. Я больше не стану сопротивляться.
  • 🕊 10
Post #3211 302
Никогда не игнорируй человека, который заботится больше всего о тебе. Потому что в один прекрасный день, ты можешь проснуться и понять, что потерял луну, считая звёзды.


Андромеда.


Поганые пафосные речи.
  • 🕊 6
Post #3179 372
– Чего ж изволил фамильярничать со мной? Али забыл, кто пред тобой? – не старалась я вести себя пугливо, ибо понимаем мы все, что в здравии должны они меня в царство справить. Но похитители мои оказались людьми слова, захватили моего любимого Уильяма свободной рукой, да поволокли в повозку.

А на улице штиль. Не трогнет земля. И бури не видать. Ах, мой Февраль, уж не любы ли теперь мои скудные дни? Да не долго мне пировать осталось, скоро отравлюсь я в место своей дальнейшей жизни, жаль только, не свиделись с тобою, в обиде горький. Прощай, Февраль, быть может, ещё настанет наш час.
  • 🕊 12
Post #3178 276
Днём послим описываемых событий на мой терем было совершено нападение. Смешно, ибо мне не удалось даже ничего предпринять. Попросту не успела... Или хотела только, чтобы все так думали... Истину вам должно узнать позднее. Ночь была длинная, ясная, уверила она меня в том, что всё в одиночку получится. Да уж близ рассветных часов стало ясно, что вздор всё. Безопасность моя далеко не гарант, остаюсь я сама у себя, по-другому и моим близким опасно. А разве могу я подвергать их такому саморучно? Никогда. Что бы не происходило в моей жизни, до пор тех, покуда сердце моё в груди бьётся сердито, не должно никому страдать поболе меня. Утром совсем ранним, ещё почти в темни, ушла я в лес спокойной душой. Ничто меня не тревожило, знала, что случится всё так, как должно. Чему быть, тому не миновать. Но пред тем было у меня одно дело (не)всесветной важности, но, почитай, на данный момент первостепенное. Ведь ежли сгибну я, кто с нечистью бороться станет да народ честной хранить? Уж ли будет братьям-месяцам где ночи спроваживать? Будет ли где мавкам треклятым резвиться, глаз моего родственничка любуя? Будет ли где другим моим единокровным братцам по лесам гоняться? Быть может, людей пугать, быть может грабить, но разве ж могу я их за то меньше любить? Нет, не могу. Беречь их надобно, защищать, покуда ещё могу. Покуда сил хватит. До самых последних дней моих, до самых судьбоносных минут. А утречко в лесу сказочное! Иней на молодых тополях, пушистые шапки на монолитных соснах, зеленящиеся пуще прежнего счастливые ёлочки. Чистые тропинки, на которых кое-где прослеживаются крохотные следы резвых зайцев. И воздух.. По истине живой, свежий, заставляющий даже меня поежиться, с непривычки. Лес дышал, он ждал меня, и я ждала его. Как самого близкого друга. Чащи и опушки, дорожки и мутные тропки, животные, люди, существа... Всех их принимала давно с распростёртыми объятиями, всех их трепетно взращивала, а потом приходила в этот лес. Лес, который мне довелось создать самой, но который жил, и в бытие своём был так прекрасен, вечно ожидающий меня, как друга и как гостью. Как хорошего человека, как члена семьи. Он всегда успокаивал меня, но тогда... Тем утром, я знала, что пришёл мой черёд успокоить его. А посему провела там время абсолютно искренне, в разговорах и молча, бродя и присаживаясь у деревьев, да на поляну к месяцам не заглядывала, только ягоды из под снега собирала свежие, да грибочки вкусные. Нужно было на закрутки сделать и варенья сварить, чтобы потом кому-нибудь в лавку подложить на продажу, пускай у детишек всё самое лучшее будет. Но на это нужно время, которого у меня не было совершенно. Прошлось отложить планы на ближайшее будущее, ежли не суждено было мне сгинуть вскоре.

Возвращалась домой тоже спокойно. Издали завидела в окнах терема своего движение – неугомонный Уильям встал чуть свет, а всё равно припозднился. Обстановила я его. Зашла тогда, помню, на двор, а он на самом крыльце стоит, смотрит, ухмыляется, глазами своими недобрыми стреляет, да ждёт. А меня уж под руки с двух сторон хватают, к земле пригибают, чтобы не вырвалась, да куда ж мне? Меня ни снег не берёт, ни угрозы их, я и противиться не собираюсь, знала, что придут. Знала, что предателем он окажется, а всё равно прикипела. Ну как же можно было не? Столько времени рядом. Привыкла я к нему, а он мне вот как оплатил. Да разве ж могу обижаться на него? Когда-нибудь за мной бы всё равно прошли. Что с меня взять? Ведьма треклятая.

– Вы, молодцы, корзинку-то дозвольте мне до избы донести, а уж потом плените вдоволь, ягоды же счахнут на мроке уличном! – пытаюсь спасти хоть труды свои, брошенные ныне у ног моих, а воины то не слушаются, боятся. Знаю, что боятся. Пред ними не только колдунья страшная, а жена Февральская, да царевна их двора почитаемого. Но приказ есть приказ:

– Не положено тебя выпускать, поехали, карета уж подоспела, – буркнул мне один из посетителей.
  • 🕊 7
Post #3177 176
Освещена последняя сосна.
Под нею темный кряж пушится.
Сейчас погаснет и она.
День конченый — не повторится.День кончился. Что было в нем?
Не знаю, пролетел, как птица.
Он был обыкновенным днем,
А все-таки — не повторится.

Андромеда.

AU: ведьма, из дома на окраине деревни.
  • 🕊 8
Post #3142 263
Часто мучаюсь головной болью, тягостными думами, воспоминаниями о далеком прошлом, странными, припадочными снами.

В этом мгновеньи остаться хотелось на долгие-долгие лета, покуда океаны не иссохнут, последний в мире человек не стопчет усталые ноги, Земля наша не сгибнет под гнётом чужих бесполезных жизней, до пор тех, когда отцветет единственный уцелевший на всём сером свете виноградник. Ибо здесь было красиво. Так, как никогда и нигде. Даже закрывая глаза, виделся бесконечный горизонт, плавно переходящий в восход такого, кажется, близкого солнца. Его хотелось касаться, бежать на встречу, дабы успеть схватить себе частицу ещё не обжигающего, тепла. И стоишь на этом рассвете, пачкая пыльцой и зеленью травы белую длинную юбку, и кажется, что пред глазами куда больше, чем физически возможно разглядеть. Всё видится застывшим, оставленным кем-то на мольберте, недорисованной картиной Клода Моне. Вечной. Живой. И чувствуешь, словно взаправду где-то подле тебя яблоневый сад, запах фруктов. А душа радуется. И вместе с ней всё поёт. Ничего души не потревожит. Поболе ничего важного. Растворяешься в сим пейзаже, а в голове мысли...

Кажется, что всё не так. Что не дóлжно тебе быть здесь, на этом празднике жизни. Чужой он будто. Пропитанный звуками других голосов. Настоящих. Не понаслышке знающих, что такое счастье. Это чужое место. Тех, кто не видел зла, не гулял по правую руку со смертью. Кто никогда и никого не винил. Тех, кто не чинился алчности. Тех, кто никогда не боролся со своей тенью. И никогда, решительно, ей не проигрывал. А мне доводилось. Каждый день поддаваться ей. Своей тьме. Каждый день не видеть зло, быть может, но быть им. Каждый день не быть за гранью, но быть на ней. Каждый день мечтать о смерти, чаще всего не о своей. Хотя... Разве могу я здесь лгать? Снова лгать. Как и лета мои, почитай, все, в угоду другим, с самого рождения. Я всегда была отвратительным человеком, но на сие ведь у каждого есть возможность. Куда важнее это признать и суметь справить в себе всё плохое.

Но я не сумию и ныне, как не совершила и тогда. Как во веки веков не поступлю, ибо мне сие не нужно. Ибо мне не помочь. Я в том не нуждаюсь. Не молю и не требую. Не прошу. Не жду. Не ищу. Мне любо быть здесь. Быть, каковой суждено на свете этом бескрайнем и бесполезном. И какой бы мир не встал пред глазами, взгляд я брошу на него единообразный. Пустой. Кабы жилось мне хорошим человеком, праведником и безгрешником, то и я бы, со всей увереностью, смогла вкусить услады эти. Но мне известно только плотское, а посему открываю глаза. А пред ними ничего кроме холода бетонной стены, возведенной кем-то отчаянным. Ни окон, ни дверей. Отсюда не уходят. Сюда не возвращаются. Я опускаю взгляд и смеюсь. Ибо точно уверена в том, что никакая живая душа не услышит. Не придёт. Не спасёт. Да и не молю о прощении. Потираю на запястьях красные следы, поправляю кандалы. А в голове выжжены мысли, что так было правильно. Людей подчиняют тюрьме, покуда они сами не стали тюрьмой для этого отвратительного мира. Такого же пропавшего без вести, как когда-то я.

И остаётся кричать, видеть кошмары, страдать, крушить, ломать себя по частям, не собирать, выбрасывать за пределы этой комнаты. Этого однообразного дома. Этой извечной темницы, коией я, во многом по воле случая, стала пленницей. Стала пленницей этой жизни, стала пленницей этой комнаты, стала пленницей этого мира. Я всегда считала, что судьба – игра. Что нет вероятности, нет выбора, нет ничего. Пустота. Пустота, в которой побеждают не те, кто сильнее, а те, кому больше повезло. Зачем мне весь этот шар земной, если он превращается в прах? Если все мы тому виной. Не изменить. Не измениться. Не попытаться. Осудить. Остаётся прочих осудить. И себя тоже. На самосуд и на суд Божий, ежли, конечно, это всё не утопия. Если вселенная, всё-таки, конечна.
  • 🕊 2
Post #3141 199
💀💀💀💀💀В своей
💀💀💀💀💀 бессовестной и жалкой низости,
Она как пыль сера, как прах земной.
И умираю я от этой близости,
От неразрывности ее со мной.


🙂🙂🙂🙂🙂🙂🙂🙂🙂


Заточение.
Post #3109 263
Меня зовут Андромеда Блэк, и когда я была маленькой, то хотела вырасти и стать профессором в Хогвартсе. Мне нравилось мечтать, представлять ту самую сказочную жизнь в стенах известнейшей школы. Думать, как буду бродить по бесконечным коридорам под весёлые голоса студентов. А они бы обязательно со мной здоровались... Уважали, любили, на занятиях у меня была бы комфортная тишина, в которой каждый трепетно узнавал для себя нечто совершенно новое, понятное и известное с давних времён мне, но такое чужеродное для них, для детей. Представляла ночами, как буду рассказывать студентам истории, волшебные и невероятные, пересказанные мне от дядюшек и тётушек. Как стану отвечать на вопросы, заданные самым любопытным тоном, как буду любить предмет, который веду, как буду взращивать трепетную любовь к нему же у детей. Как мы станем друзьями... Как буду сидеть за столом в Большом Зале, весело переговариваться с другими учителями, которые сыграли бы однажды роль и моих собственных преподавателей. Буду ощущать свою причастность и важность. Присутствие в чём-то извечном, потрясающе знаменитом и монументальном. Я всегда мечтала об этом, мечтала о том, чтобы быть счастливой. Самой счастливой на всём белом свете!

Я рассказала вам сию историю: цепляющую, добрую, по-детски наивную, но такую радостную... Как просто вы позволили себя уверить в том, чего никогда не существовало? Легко ли вам, убеждённым в моем честнословии и доверяющим, внемлющим каждой моей строке, поверить в любую ложь, приправленную нужной драматичностью и красивым оборотом? Увы, я вас не упрекаю в излишней лояльности на мой скромный счёт, но неужли вы позволили себе запамятовать с кем имеете дело? Разве могу я, эгоистка и порочница, говорить о чём-то высоком, вроде преподавания? Хитрость и амбициозность, сарказм и ирония... Моя жизнь насквозь пропитана разнообразными пакостями, которым я позволила просочиться в свой быт. Могла ли я позволить себе мечтать? Всю свою жизнь ибо проживала и проживаю до пор сих в бесповоротном статусе аристократки. Было ли у меня время на что-то такое бесполезное, как «мечты»? Где-то меж снобов-учителей, как один похожих на нас. На Блэков. Говоря о них, с семьёй мне повезло едва ли. Но говорить об этих людях как о тех, кто испортил мне жизнь, не приходится. Порченное не портится. А мне не по причине рождения должно быть сволочью. Не звезды в том виновны, и не судьба. То я сама. Никто меня не обязал и не заставил. Так что единственное, чего бы мне действительно хотелось с самого детства – власть. Я хотела быть самой лучшей, самой знаменитой, самой умной, самой богатой, самой свободной. Стремилась к идеалу. Быть может, излишне гиперболизированному, местами неправильному, грешному и аморальному, но своему. И никто не мог встать на моём пути. Моя жизнь всегда была моим делом. Блэки смогли выжечь моё имя с фамильного гобелена, я смогла выжечь их из своего мира, но никогда мне не перестать быть той, кем была ещё в детстве, в юности. И сейчас. Меня зовут Андромеда, и с самого детства я делала всё, чтобы стать той, кто правит. Я никогда и никому не позволю собой управлять. Моя свобода – единственное, что в действительности имеет вес.
💀💀💀💀💀Гражданин 💀
💀💀💀💀💀второсортной эпохи, гордо
признаю я товаром второго сорта
свои лучшие мысли и дням грядущим
я дарю их как опыт борьбы с удушьем.
Я сижу в темноте. И она не хуже
в комнате, чем темнота снаружи.


  • 🕊 1
Older posts →

About this channel

How can I read @yourmotherandra without a Telegram account?
TGViewer shows the public web preview Telegram publishes for мама андра.: recent posts, photos, videos and the subscriber count, with no app, login or account.
How many subscribers does мама андра. have?
мама андра. (@yourmotherandra) has 81 subscribers on Telegram, refreshed roughly every 30 minutes.
Does мама андра. know I viewed it here?
No. Public channel previews carry no viewer identity, and TGViewer has no accounts or tracking of what you look up.
Threads Profile ViewerView any public Threads profile without an account.Open ThreadLook →Writing with AI? Make it sound human.Metric37 rewrites AI drafts so they read naturally. Free AI detector, 1,500 words free.Try Metric37 →