Потому что я, кажется, тоже начала дышать неправильно. Вдох длинный, выдох короткий, а надо наоборот. Ты говорил мне это. Ты говорил, что дыхание - это единственное, что нельзя подделать, и по нему слышно, кто в комнате есть, а кого только помнят. Ебанни, ну скажи что-нибудь. Хоть одно слово. Хоть образом.
Молчит.
Красная дырка в груди то вспыхнет, то погаснет, как фонарь в луже на Sonnenallee. Я подошла, тронула его за ухо - то самое, откусанное. Холодный. Не мёртвый холодный, а другой. Как стекло, которое долго лежало в тени.
И тут я поняла. Я не помню, как Лиза ушла. Помню, как она стояла в дверях. Помню запах её духов, что-то с гвоздикой. А момент, когда дверь закрылась - нет. Как будто я моргнула, а между этим морганием кто-то вырезал кусок.
Ебанни повернул голову. Медленно. Морда к стеклу, а теперь - ко мне. И я слышу, не ушами, а где-то ниже, где живёт страх -
«Zapomnij.»
Забудь.
Я не знаю польского. Ебанни не знает польского. Никто в этой квартире не знает польского, alter.
Я закурила вторую. Руки не дрожат. Это плохой знак. Руки должны дрожать.
19:43.
Post #504
62
- 🦄 32
- 👻 6
- 💅 6