«Библиотека пионера» выходила в двух итерациях: в 60-е там было довольно много годноты, в 70-е — годноту щедро пересыпали идеологически выверенной скучищей сомнительных художественных достоинств. В посредственных повестях пионЭры, вроде бы, тоже видели цель, верили в себя, мечтали о будущем, всячески саморазвивались и помогали отстающим стать лучше, но происходило это в каких-то наспех склеенных декорациях, среди которых суетились картонные герои, не вызывающие ни доверия, ни сопереживания, но зато «чётко следующие линии партии» и достигающие успехов и высот.

Ровно то же я замечаю в подростковой литературе сейчас, и я тут даже не об адской штамповке в стиле «обычная, неприметная девочка внезапно узнаёт, что она наследница древнего рода вампиров-детективов и наделена редким даром мэри-сьюшности». В условно «реалистической» литературе тоже сформировались — а скорее, были тщательно сформированы — свои клише и своя повестка.

К примеру, теперь главный герой зачастую наделён некой психологической проблемой или даже девиацией (депрессия, ПТСР, фобия, ментальное расстройство и пр.) и он даже, вроде, приспособился к ней, и не то чтобы счастлив и вписан в социум, но как-то себе функционирует. Тут в дело вмешиваются энтузиасты, которые хотят привнести в жизнь героя «радуг и кексов»(с), починив его поломанную психику, заставив поверить в себя и магию дружбы. И они влёгкую достигают цели, буквально следуя совету кэролловской Чёрной королевы: «Немножко дружеского участия... и папильотки в волосы... и она станет совершенно неузнаваемой!»(с).

То есть создаётся иллюзия, будто дружеское плечо или романтическое увлечение, или всего лишь новый прикид способны решить любую проблему, даже такую, где нужна помощь врача/психотерапевта/соцработника/медикаментов. И эта иллюзия не вполне безобидна.

Если «Библиотека пионера» предлагала влиться в коллектив, приняв и полюбив его правила и установки, обрести счастье и смысл в совместной деятельности, то современная подростковая литература обещает, что именно твоя инаковость привлекательна и ценна, пусть тебе с нею даже и неудобно, а порой и опасно: не ты должен найти своё место в мире, а сам мир должен для тебя его создать.

Книги, написанные в таких вот, социально-одобряемых, парадигмах, могут быть, в общем-то, прекрасны и трогательны, если автор талантлив, но если автор просто эксплуатирует формулу, потому что за неё дают премии, звания и тиражи — получается унылое говно, не имеющее отношения к литературе.

И вот ведь беда, по аннотациям, отзывам и рецензиям не всегда ясно, что за книга перед тобой — истинная годнота или заунывный балласт, за счёт которого томов в условной «Библиотеке пионЭра» становится больше.