Мой фамильяр, карманный филологический кракен, уже давно со мной: когда-то меня многое прям настолько бесило в книжках, в авторах, в книгоблогерах, в литпроцессе, что я писала об этом злобные весёленькие посты — сначала в одной там квадратной соцсеточке, а потом и здесь, а не просто выступала с гневными монологами за семейным, скажем, обедом.
Однако где-то с год, наверное, я даже если и грожусь выпустить кракена по тому или другому поводу, чот всё не выпускаю. Маринуется бедолага. Скучает.
Возможно, мне просто надоело бухтеть — ведь это просто сотрясение воздуха, это ни на что не влияет: стрёмные книги продолжают выходить, люди продолжают читать жопой, и всякая прочая дичь существует и ничо ей не делается. К тому же, злые тексты, пусть и доставляют радость — pardon my French — в моменте (и их автору, и некоторым читателям), всё ж не несут в себе почти (sic!) ничего конструктивного. Кракен мой просто добавляет в мир ещё немного хаоса и печали.
К тому же, соцсети так сократили дистанцию между сердитым читателем и автором, что мне, я заметила, будто бы неловко ругать книгу — пусть и правда фиговатую! — человека, который, не знаю, спасает котиков, усыновляет детей, страдает депрессией или преодолевает другие (ментальные) сложности. Вдруг этому светлому человечку™ (чувствуете, кракен-то здесь, машет тентаклем) просто нужно ещё немного опыта и поддержки, и он выдаст-таки реальную шедевру, а тут ты со своим филологическим моллюском возьмёшь и всё испортишь. Нехорошо.
И не лучше ли бесконечно писать про немецких романтиков рассказывать что-то интересное, чем фырчать на всякую ерунду?
Лучше, наверное.
Но мы с кракеном — тоже своего рода светлые человечки (что? да!), у нас тоже есть чувства (вот чувство прекрасного, например), и какого фига нам сдерживаться, если некоторые авторы сдерживаться нужным не считают?
