Эндрю не верил в судьбу, счастливые капы, бубнёж, всегда брился перед боем и никогда не следил какой ногой встаёт на ринг, но почему-то ему казалось, что если он не встанет на яркий белый уголок, не закроет его собой, то он исчезнет. Никто не вспомнит о белом ринге. Никто не обратит внимания, что последняя капля упала с Эндрю. И почему-то это вызывало дискомфорт и острую боль в виске. 

Не пожимая рук, Эндрю спустился на землю и с лёгкостью прошёл сквозь уже знающую правила толпу (никаких прикосновений). Зашёл в кабинку и молча выхватил подготовленную для него пачку денег, измазывая их смесью чужой и собственной крови. Сходил в душ, переоделся и, не дожидаясь конца шоу, ушёл по-английски.

Эндрю был слишком взвинчен для занудных программ по телику или сна, да и дома его никто не ждал, так что он принял самое логичное решение с учётом поднятого сегодня бабла — пойти в «Сумерки» и дождаться перерыва Роланда. Его безотказность и послушность были на руку. Не меняя чёрную майку и широкие джинсы с цепями, Эндрю поехал в бар, предварительно взъерошив волосы для эффекта. Роланд, как всегда, оценивающе скользнул взглядом по всему Эндрю, вкинул колкость про непрезентабельный вид и продолжил работу. Дав Роланду о себе знать, чтобы не толкаться за стойкой он вышел проветриться и покурить через служебный выход.

Когда Эндрю выкурил свою третью сигарету тёплый летний ветер принёс запах рвоты и гнили со стороны мусорных баков, и это не было бы чем-то новым, если не какая-то странная нотка, сквозящая в мясном аромате заставляя желудок сжиматься и ком подкатывать к горлу. Миньярд забывший о благоразумии потушил сигарету о стену и медленно зашагал к бакам в тупике. С каждым метром запах становился всё резче, а ком в горле ближе к языку. Руки сами потянулись к повязкам будто в этом есть смысл. Когда он оказался перед баком он, не томя ни секунды откинул крышку и застыл.

Там лежало тело.

Тело мужчины.

Эндрю уже видел смерть и не раз. Эндрю собственными руками лишал жизни самоуверенных мудаков решивших, что он лёгкая добыча. Эндрю видел, как умирают дети в фостерных семьях из-за заносчивых взрослых. Эндрю видел, полицейских с синдромом бога и их бесполезные объяснительные. Но Эндрю не готов был увидеть мёртвого... Себя. В мусорном баке лежала его голова, его нос, руки, но всё почему-то чуть худее. Горячая масса поползла по глотке вверх. Его вырвало прямо возле контейнера. Он врезался ладонью в стенку пытаясь не рухнуть и от вибрации крышка заходила ходуном и с резким лязгом упала назад, вытесняя остальные звуки. Эндрю вздрогнул. В голове всплыло, что так, наверное, и звучит закрывающийся гроб и его снова замутило.

Проблевавшись Эндрю с трудом выпрямился, так и не сумев до конца расправить плечи, словно на них лежала тяжесть грехов всего мира. Едва переставляя ноги, он преодолел разделявшие его и стену три шага и сполз по ней вниз, не отрывая взгляда от зелёного мусорного бака, от которого тянуло запахом разложения его собственного двойника.

Всё происходящее казалось сюрреалистичным. Музыка из клуба глухо надрывалась за стенами, тяжёлый бас пульсировал в каждой клеточке тела Миньярда. В ушах стоял звон, а перед глазами всё сводилось в сплошное зелёное пятно. И всё же одного взгляда хватило, чтобы Эндрю видел сквозь него и навсегда запомнил жестоко изуродованное тело. Сладковатый запах, смешавшись с гнилью, въедался в мозг, замыкая что-то внутри и обрывая ход мыслей. Голова потяжелела и последнее о чём думал Эндрю это...

***

Нил сидит на верхушке вышки, свесив ноги над бассейном. На вид между его носками и водой не меньше сорока метров, но ему кажется, что стоит лишь вытянуть пальцы чуть ниже, как по поверхности тут же пойдут круги. Нил не уверен, сколько времени уже здесь находится. Часов нет, солнца за тучами не видно, но освещение не меняется, и кажется, будто время здесь вовсе не идёт. Вокруг — пустота, сотни километров зелёного газона и тишина. В самом центре этого мира лишь бассейн с утопически яркой бирюзовой водой и возвышающаяся над ним вышка с трамплином.