Побуду читером и за вчерашний день отчитаюсь древней зарисовкой.

Артур полюбил женщину: по глупости, неосторожности, воле случая. Он окунулся в любовь, как в студеные озерные воды, подернутые поволокой утреннего тумана, с намерением догрести до соседнего берега, но течение подхватило его, закрутило в водовороте, утащило ко дну.

Артур полюбил женщину, и она оказалась ведьмой.

Мерлин, как и всякий мудрец, потерявший связь с настоящим и преисполненный недоверия к будущему, предупреждал Артура, что все короли так или иначе прокляты; завоеватели гибнут на поле брани, наследников ждет медленный яд предательства, тиранов давят подошвами людского бунта, и ни в одной сказке о царствии нет места любви.

Артур был упрям и не любил слушать.

Его пальцы путались в тонком шелке волос, выводили узоры на взмокшей от страсти коже, сжимались на худых запястьях в намерении удержать. Но сколько бы его иссушенные без ласки губы ни прижимались к ее виску, ни целовали плечи и ни шептали горячечно о мечтах, она ускользала, выпутываясь из раскинутой сети.

Артур остервенелой силой срывал с ее губ стоны и просьбы, но не мог получить ни единого обещания.

— Останься, — просил он, справляясь с томным сопротивлением и с собственной нетерпеливой дрожью, рваными поцелуями рассыпая клятвы: нарядить ее в изумрудные шелка и синий бархат, увенчать растрепанные ветром кудри короной из золота и лазуритовых камней, подарить ей сердце и бескрайние просторы вверенных ему земель.

Она вложила Экскалибур ему в руки, и этот меч верно служил хозяину. Был оружием против любой твари и всякой хвори. Но даже зачарованный меч не мог спасти Артура от недуга слепой и безумной нужды. Он доверял Нимуэ свое сердце и, задыхаясь от боли, безропотно терпел муку — иглы отказов и лезвия равнодушия.

«Глупец».

Говорила ведьма, выбирая постель из дербенника и кипрея вместо пуховых перин, венок из богородицкой травы вместо золотого обруча. Ведьма смеялась — ласково и незлобливо, — отвечая: со временем любовная горячка схлынет.

— Остынь, — она мягко прижималась холодными губами к его лбу, и веки Артура мигом тяжелели; только сердце продолжало беспокойно колотиться в груди. Он засыпал, не слыша пения озерных фей, крошечных, с ноготок, и не замечая танца доселе дремлющих в глубине чудовищ.

Артур мирно спал, не понимая, что место ведьмы рядом с ее народом.

— Покажи мне грядущее, — просил он Мерлина, изможденный тоскливым трепетом и ожиданием встречи, потерянный в череде дней, проведенных без нее, и лишенный покоя.

— Узри былое, — вздыхал старец.
И тогда, просыпаясь, Артур давился мутной водой и прогонял тревожные сны об утопленницах, о камнях, привязанных к голым лодыжкам, о юных девушках с посеревшими лицами, в чьих жилах когда-то вместе с кровью мешалась первобытная магия.

Как поступали с ведьмами прежние короли?

Как поступит ведьма с королем нынешним?

#текст