«Сибирские вопросы» Г. Н. Потанина в XXI веке. Часть 3.

4) Переселенческий вопрос.

Поскольку Сибирь всегда была относительно малонаселённой, областники были озабочены вопросами иммиграции. До нач. XX века потоки переселенцев были настолько незначительными, что областники выступали за всемерную поддержку миграции из-за Урала, которая тогда была ограничена правительством. Но на рубеже веков подход меняется на поощрительный и в Сибирь хлынул обильный поток крестьян, страдавших на родине от малоземелья. Между старожилами и новосёлами начали возникать конфликты за землю и областники встали на сторону старожилов, хотя и не отказались от поддержки переселенчества как такового — они лишь полагали, что поземельным фондом Сибири должны распоряжаться сами сибиряки.

『📈』 Столыпинская политика колонизации Сибири привела к появлению в последней значительного числа новых жителей, которые не вполне обустроились на месте — это привело их к стойкой и активной поддержке большевиков во время гражданской войны. Сами революция 1917 г. и гражданская война остановили организованное переселение, но привели к появлению масс беженцев — в т. ч. на верхних этажах власти, что в 1918 г. являлось одним из факторов упадка идеи сибирской автономии и становления военной диктатуры. Далее советские кадровая политика, поощрение переселенчества (вплоть до сер. XX века) и реализация мегапроектов (т. н. «освоение целины», «всесоюзные стройки» и проч.) привели к тому, что костяк современного населения Сибири составляют люди, имеющие среди предков как старожилов, так и новосёлов.

『📉』 Однако после 1991 г. направление миграционных потоков повернулось вспять. Возник т. н. «западный дрейф»: началась депопуляция Сибири, а население России в целом активно стягивается в три крупных центра — агломерации Москвы, Петербурга и, в меньшей степени, Краснодара. Заметным исключением из общего правила является Тюменская область (с округами), которая благодаря нефтегазовым доходам является относительно комфортным для жизни местом и потому значительным центром миграционного притока, но это общей тенденции не меняет.

『🎓』 Одним из самых весомых мотивов внутренней миграции является получение высшего образования — амбициозные и перспективные молодые люди стремятся продолжить образование в топовых вузах, из которых половина, как я отмечал, находится в Москве и Петербурге. После 18 лет (абитуриенты) следующий пик миграции — около 30 лет. Третий пик — 55 лет (пенсионный и предпенсионный возраста), здесь люди стремятся уже не найти работу, а обосноваться в тёплых краях (Дон, Кубань).

『🏛』 Правительственные меры по борьбе с концентрацией населения на западе страны нельзя назвать вполне успешными. Более-менее системные меры предпринимаются в отношении Дальнего Востока: ещё в 2012 г. было создано Минвостокразвития (с 2019 г. в его ведении находится и вся российская Арктика), с 2016 г. действует закон о «дальневосточном гектаре», а в программе развития «Приоритет-2030» 14 вузов идут по отдельному «дальневосточному треку».

«Дальневосточный гектар» как госпрограмма рассчитана до 2035 г., половина срока уже прошла. В нач. 2020-х гг. ежегодно число получивших гектар прирастало на 12-13 тыс. человек и к кон. 2023 г. составило в целом около 122 тыс. человек, включая самих дальневосточников, других россиян и т. н. «соотечественников». Программа, хотя и не привела к торможению депопуляции ДФО, всё же была признана удачной, поэтому в 2021 г. на схожих условиях появился ещё и «арктический гектар».

«Приоритет» же направлен на удержание молодёжи посредством развития университетских кампусов, однако, как правильно указывают эксперты ВШЭ, «студент выбирает город, а не университет». Без достойного уровня жизни и зарплат любой город будет терять людей — а для успешного социально-экономического развития требуется комплексный подход ко всему региону, которого не наблюдается ни применительно к Дальнему Востоку, ни, тем более, к Сибири в целом.

『🏘』 Таким образом, современный «переселенческий» вопрос упирается в вопрос «экономический».

Продолжение следует

📣 / ЯкушевFM • Подписаться / ❄️