Чрезвычайно интересный памятник эпохи.

Памятный знак. Тиснением написано: «Кожсиндикат. Выдается крестьянами безплатно в виде премии за зданную свинную шкуру». Знак делался на толстой коже, которую нужно было использовать на подметки. 1920-е годы.

Дело в том, что свиные шкуры являлись ценным экспортным товаром в 1920-е годы. Но невзирая на целый ряд разъяснений о том, что шкуры надо сохранять, население по старинке портило шкуры заколотых свиней после убоя. ВЦИК издал обязательное постановление, которым воспрещалось ошпаривание и опаливание свиных шкур и вообще переработка свиных туш, как для продажи, так и для личного потребления без предварительного снятия шкуры с туши. За ее обработку грозила уголовная статья.

Съемка шкур со свиных туш организовывалась на бойнях, а также на специальных съемочных пунктах. Инструктирование, как снимать шкуры, возлагалось на кожевенный синдикат.

Поскольку шкуры были ценным товаром, крестьян обязали сдавать их. Из воспоминаний Н.И. Сбоевой: «...Мать и отец вступили в колхоз сразу же, как только начали туда загонять, – в 1932 году. Я не помню дня, чтоб кто-то из них был с нами. Мы, еще маленькие, никогда не видели их ухода в поле, а вечером не слышали их возвращения. Жили сами по себе… Мать в одну зиму от властей утаила, что растим поросенка, продержали его до лета, а в конце августа решили зарезать. Отец сделал это ночью в сарае, утащил его за деревню, в бурьяне слабенько жгли костер, калили кочергу и ею, раскаленной, чистили шкуру. Сильно-то смолить было нельзя – могли заметить, донести…»

Многие крестьяне шкур не сдавали - нужно было самим. Придумали целую технологию. Снятую шкуру в бочке с раствором из осиновой коры вывозили за скотные колхозные дворы, закапывали в навоз, где она находилась примерно месяц. Затем, также тайно, под покровом ночи, откапывали и привозили домой, где прятали и ночью тайно «выделывали» – мяли и скоблили. Из нее делали обувь. Обувь эта была чудовищная - грубая, растирала ноги, если сильно высыхала, то с ног снять ее можно было только размочив предварительно в воде. И все же это была обувь примерно на два сезона.