Дау. Дегенерация

в "Дау. Дегенерация" есть момент, в котором группа ученых наблюдают за экспериментом Кастеллуччи. эксперимент простой. два прозрачных бокса. в одном обезьяна, в другом человек. человек наблюдает за обезьяной и повторяет весь набор её движений. кто-то спрашивает у Кастеллуччи что это такое. он отвечает, что задача человека в боксе создать зеркальное отражение обезьяны. таким образом получается зеркало. но это зеркало работает, как машина времени. это своеобразная машина времени между человеком и обезьяной.

это, конечно, сильный момент

и сам по себе, и композиционно сильный, так как "дегенерация" композиционно устроена, как это зеркало - от разговора про Бога, до разговора про Бога, на плоскости зияющей советской пустоты.

интересно, что разница между человеком и обезьяной, качественная разница, как-бы, видовая разница, может быть зафиксирована, только если поставить эту разницу под вопрос.

если поставить обезьяну напротив человека и обязать человека следовать путями обезьяны, то в человеке просыпается что-то, что начнет наблюдать эту обезьяну в самом себе, и, таким образом, человек получает призрачную, но тем не менее схваченную разницу между ним, который наблюдает обезьяну и обезьяной.

но если думать об обезьяне как о чем-то, что не имеет отношения к человеку, если не принуждать себя наблюдать эту разницу, то эта разница исчезает. машина времени схлопывается. и остается только обезьяна, которая думает про себя, что она человек.

у меня есть предположение, что цимес искусства, его глубинная ценность именно в подобной практике. в культуре принято восхищаться произведениями искусства, но в действительности идея заключается в том, чтобы видеть обезьяну.

поэтому слово "ужас" гораздо точнее схватывает то, что на самом деле дарят большие произведения искусства, а понятие "красота" всегда блестяще скрывало свою синононимическую привязку к понятию "насилие"