я очень рад за друзей, которые вчера запремьерили Дау

В 20-м году я посмотрел все что можно было и написал серию заметок в фб. выложу тут две из них про, на тот момент, две самые скандальные части проекта

Дау. Наташа

До того, как я посмотрел материал Дау, я с огромным интересом читал бесчетное множество отзывов о проекте от всех, кто только их писал. Мне еще тогда показалось интересное свойство у всех этих отзывов. Люди не просто описывали свое впечатление от той или другой вещи, как это бывает при отзывах на спектакль или фильм, люди, вместо отзывов, делились с другими своей внутренней идеологией, а проект выступал мерой их идеологических подпорок.

Что-то такое в этой штуке работает, как кризис. Понятийный кризис, этический кризис, экзистенциальный кризис.

Допустим, то что мы видим, это игра. Это игра в реальность. Сыграть в которую можно только если перестать играть и перейти в реальность. Но при этом сама реальность неразличима, если только не увидеть её как игру. Как игру её можно различить тремя способами: до того как попытаться в нее сыграть, после того как реальность с тобой случилась (ты можешь попробовать перевести случившуюся с тобой реальность в игру и с помощью этого осознать то, что с тобой произошло как игру) и третий вариант - распознать "игру в реальность" в момент, когда эта реальность с тобой случается.

Все эти три способа можно наблюдать в "Наташе". Это, конечно, восхитительно и вау! Но это и крайне возмутительно.

Игра вообще занимает сегодня очень интересное место. В тот момент, когда все тотально политизируется, игра остается просто игрой. Это не значит, что играющий субъект освобождается от политической повестки. Он, конечно, внутренне может считать, что он играет "за партию" (и рассказывать это своим друзьям) или "против партии" (и рассказывать это своим друзьям), но игра считается только с правилами, и субъекту приходится тоже считаться только с правилами, если он хочет играть. Эти правила на игровом поле выше идеологии, выше любой повестки.

И когда ты сталкиваешься с этим не в специальной форме шахмат или футбола, а в форме очень приближенной к той, которую каждый из нас считает своей собственной жизнью, в этот момент эта жизнь, которая на самом деле игра, но которая не может быть игрой, потому что по правилам она должна все-равно оставаться жизнью, в этот момент эта "жизнь/игра" - обрушивается на нас, как кризис.

И мы можем вопить, что это прорыв, потому что нас взломали и мы счастливы, или, что это террор, потому что нас взломали, и мы несчастны. Но вопль наш не станет игрой, он окажется идеологией, каждому из нас, глубоко знакомой, нашей собственной дражайшей идеологией, которая подтвердилась и которая спасает нас от тотальной неуверенности в том что именно происходит и какое наше в этом участие.

А что касается "Наташи", ну это совершенно восхитительные люди, которые в этом снялись и которые это сделали. Господи, как вообще можно говорить о каком-то насилии, когда там все настолько хрупко существует и при этом каждый стоит во весь рост.