Есть два стула. На одном пики точены, на другом хуи дрочены. На какой сам сядешь, на какой мать посадишь?

Платон: Можно рассматривать два стула как отражение дуализма души и тела. Если стул с хуями символизирует низменные телесные помыслы, то стул с пиками отражает воинственные устремления вечной души. Я выбираю пики.

Аристотель: Знание о каждом отдельном свойстве должно быть приобретено из опыта, а поэтому я попробую оба стула. Впрочем, хуи мне больше по нраву.

Лао-Цзы: Я, пожалуй, постою.

Фома Аквинский: Лишь Бог является подлинным бытием; а потому нам следует стойко переносить все телесные муки, отрицая похоть и грязные устремления тела. Поэтому я сяду на пики.

Мишель Монтень: Человек не может познать абсолютной истины, а потому нет никакой разницы, на какой стул садиться.

Шопенгауэр: Человеческой деятельностью руководят лишь злоба, эгоизм и сострадание. Поэтому садись сам на свои сраные стулья, мудак, а я тебе немножко посочувствую.

Вольтер: Но где находятся эти стулья? В одном месте или повсюду, не занимая пространства? Я ничего не знаю об этом. Устроены ли они из единой субстанции? Я ничего не знаю об этом. Пики точены или хуи дрочены? Я ничего не знаю об этом.

Рене Декарт: Я сижу на стуле, значит, я существую.

Кант: Вопрос о двух стульях лежит в области антиномий чистого разума. Если стул с хуями можно назвать тезисом, то стул с пиками – это его антитезис. Учитывая, что решение антиномий никогда нельзя найти в опыте, я просто сяду перед этими стульями и буду долго думать, но в итоге так ничего и не выберу.

Гегель: Ответ на вопросы, которые оставляет без ответа философия, заключается в том, что они должны быть иначе поставлены. Здесь не хватает третьего стула, на котором были бы огромные хуи, утыканные острыми шипами. Ой, я сказал это вслух?

Маркс: Давайте просто усадим капиталистов на стул с хуями, а империалистов на стул с пиками.

Фрейд: По-моему, ответ очевиден.

Ницше: Я встану ногами на оба стула и буду танцевать, потому что я ебанутый! Ура мне!

Бердяев: Возьму пики точены, срублю хуи дрочены, это у нас каждый ребенок знает.

Камю: В невыразимом отчаянии я лягу на пол возле стульев и буду смотреть в потолок. А потом я умру, как и все мы.

Хайдеггер: По какому стулу должен быть прочитан смысл бытия, какой стул должен быть отправным пунктом для открывания бытия? Вопрос двух стульев – бытийный вопрос, познающийся с помощью опыта. Но учитывая, что опыт всегда уже имеет место в мире и бытии, я не сяду ни на один. Вон сколько философов до меня уже посидело на них!

Деррида: Стул? Что такое “стул”? Что такое “хуй”? Что такое “пики”? Это всего лишь слова. Мы заперты в границах нашего языка и познаем мир лишь с его помощью. Поэтому ваш вопрос не имеет смысла.