🙈💀 Семь пороков писателя

Я решила провести ироническую параллель между семью смертными грехами и писательскими пороками. Все совпадения с реальными писателями случайны. Желания кого-то обидеть или предать творческой анафеме у меня тоже нет. Если узнаете себя, не пугайтесь: я себя уже узнала.

🤴 Гордыня: морализаторство и заумь
Морализующий автор заранее назначает себя единственным, кто может донести до нас, простых глупых смертных, глубокую мысль, идею! Всё от ощущения масштаба своей личности: герои должны подтвердить его правоту, а читатель — распознать истину и желательно восхититься. Заумь работает похоже. Сложная мысль имеет право на сложную форму, но непонятность не должна быть доказательством глубины. «Вы не поняли мой замысел, потому что не доросли» — чистая гордыня.
😞 Алчность: попытка оставить всё
Писателю жалко выбросить удачный диалог, пятую сюжетную линию, историю двоюродной бабушки антагониста и три страницы исследования о производстве пуговиц в 1897 году. В результате роман напоминает чемодан, который застёгивали коленом. Алчность здесь проявляется как неспособность выбрать: хочется сохранить каждый смысл, даже если все вместе они уже мешают истории двигаться.
😏 Зависть: желание повторить чужой успех
У кого-то выстрелила тёмная академия, ромэнтези или триллер с таинственной женщиной у окна, и собственный замысел уже как-то смотрится не так — легче выцепить пару тропов и в точности повторить, и вот уже ваш такой хрупкий замысел начинает обрастать нужными рынку конечностями, органами и гаснет искра самобытности. Само по себе подражание нормально: все писатели у кого-то учатся. Но когда вопрос «какую книгу я хочу написать?» заменяется вопросом «почему купили его, а не меня?» ещё на этапе разработки, то вскоре зависть пережмёт горло и вы потеряете авторский голос.
👸 Гнев: я хочу всех наказать
Бывшего партнёра — смертью в третьей главе. Критика — карикатурным персонажем. Читателя — двадцатью страницами нытья. Злость вообще прекрасное топливо: она даёт энергию и точность, правда, быстро сгорает внутри, а дальше вы пусты (но тут уж выбор ваш, как работать). Но когда писатель пишет только исходя из собственных травм и кроме этих травм там ничего и нет, то персонажи сами сбегут со страниц. Писательский гнев ведёт к истощению.
🤪 Блуд: влюблённость в эффект
Каждая фраза должна соблазнить, каждая сцена — вызвать мурашки, каждый герой — немедленно свести кого-нибудь с ума. Писатель любуется метафорой чуть дольше, чем того требуют приличия, и оставляет её в тексте просто потому, что она красивая. После пятого «эффектного» абзаца читатель уже зевает от очередных эпитетов, что лежат друг на друге плотнее, чем герои на обложке книг Корин Тельядо. И, зачастую, не такие уж они и красивые, как кажутся.
🤡 Чревоугодие: Демьянова уха для читателя
Сюда идут лор, предыстории, описания, объяснения мотивов, символов и того, что читатель вообще-то уже понял сам. И в первой главе! Писатель приготовил целый мир и теперь требует съесть всё, включая сервиз. Особенно этот порок проявляется в рассказывании, пояснении эмоций персонажа после того, как сцена её уже создала: сначала герой молча снимает обручальное кольцо, потом автор два абзаца сообщает, что брак разрушен и ему больно. Спасибо, мы заметили.
😔Уныние: писательский цинизм
«Издательства печатают только своих», «читателям нужен мусор», «талант никому не интересен». Иногда у этих утверждений есть основания: рынок несправедлив, хорошие книги проваливаются, связи действительно помогают.
Писательский цинизм особенно удобен тем, что выглядит как трезвый взгляд на жизнь. Провал писатель переживает заранее, зато без унизительной необходимости сначала попытаться.

Почти все эти пороки показаны у Даррена Аронофски в фильме «Мама!». Фильм-метафора творческого процесса: писатель впускает в Дом поклонников, потому что нуждается в их восхищении, пока пороки не захватывают писателя и не делают из его жены и ребёнка (Муза, Замысел) жертву. Творчество не отделено от порока, но превращать ли наш талант в сырьё для гения (нашего Эго) или беречь — наш выбор.