И один день на осмысление.
Эта книга оставляет чувство незаживающей ссадины: ты вроде бы отпускаешь её, но внутри есть соблазн снова расковырять боль, чтобы убедиться — всё это было по-настоящему.
Решила пройтись по книгам лауреатов Нобелевской премии по литературе, и «Вегетарианка» корейской писательницы Хан Ган попалась одной из первых.
Награда вручена: «за напряжённую поэтическую прозу, которая противостоит историческим травмам и обнажает хрупкость человеческой жизни».Я ждала именно этой поэзии, потому что сама часто использую поэтические приёмы в прозе — для меня переплетение поэзии и прозы это прям елей на душу. К сожалению, перевод показался мне неудачным, не аскетичным, каким он должен был быть, но скупым. Оставим это в стороне, и ещё перешагнем первый смысловой пласт про историческую травму. Корея XX века — война, диктатура, репрессии. Ёнхе своей болезнью как будто телом проживает всё это: отказ от еды, стремление исчезнуть, раствориться в природе — метафора для страны, прошедшей через разрушение.
У книги есть всё то, что я люблю и стеклишко конечно в азиатской литературе. Будто идёшь по краю смысла, а влажный ветер холодит и приносит хтонь. Мураками туда же и многие другие. Но здесь иное — женская проза, в которой куда больше чувственного саспенса, телесного ужаса и эмоциональной плотности.
Книга, по сути, об оттенках насилия. Фем-повестку не трогаю, там и без меня наговорено. Мне интересны язык, структура, персонажи. И тут сразу необычный приём: мы никогда не видим Ёнхе напрямую. С самого начала повествование идёт от второстепенных героев, и они формируют наше восприятие. Все они ненадёжные рассказчики. А она — не цельный образ, а триггер, зеркало, от которого отскакивают чужие тени.😁
В первых главах мы видим её глазами мужа: покладистая, удобная женщина вдруг становится «не такой» — отказывается от мяса после сна, в котором почувствовала вкус крови. Это звучит почти мистически, и нас затягивает в игру: а вдруг её решение действительно продиктовано чем-то иррациональным, потусторонним?
Но по мере её трансформации обнажаются и скрытые стороны мужа. То, что раньше было приглушено, теперь разгорается: капризность, эгоизм, объективация. Ёнхе выходит из архетипа Персоны по Юнгу и соскальзывает в архетип Тени. А потом и все остальные начинают этот танец, где отказ женщины от привычного вскрывает их собственные изъяны.
И пока текст поэтизирует✨ происходящее — метафоры цветения, природы, женского и мужского начал — мы словно очарованы и не сразу видим реальность. Символизм завораживает, и только к финалу проступает ужас: мы наблюдали не «мистический опыт», а мучительное развитие психического расстройства.
Особенно сильно это ощущается в последней части, где голос сестры наконец прорывается к истине: перед ней не загадочная «иная», а больной, истощённый человек. Сцена, где она кричит: «Так ты правда сошла с ума?»👁 — пробирает именно своей запоздалостью. До этого и мы, и персонажи предпочитали верить в «красивую метафору» вместо того, чтобы признать болезнь.
В этом и сила романа: он всё время балансирует между двумя пластами. Один — мир символов, снов, геометрии пространства, эротики и природы. Второй — сухой, бытовой, почти равнодушный мир родственников, где сводится всё к банальному: «надо же её накормить». И столкновение этих миров делает текст болезненным.
Меня особенно зацепило, как показаны стадии реакции семьи: отрицание, гнев, отчуждение, жалость. Но ни на одном этапе нет настоящего принятия. А тот, кто вроде бы ближе всех понимает её — муж сестры, художник, балансирующий на грани безумия, — оказывается в итоге самым жестоким, потому что использует её состояние для собственных целей. 👩🦰 Их пара замечательно отыгрывает архетипы Аид/Персифона.
«Вегетарианка» — это книга о том, как чужие голоса, чужие маски и желания искажают восприятие человека. Три части — три проверки: семья, искусство, родство. Все проваливаются.
И после неё правда остаётся во рту привкус железа. Металлический, как от крови, от которой героиня так упорно хочет избавиться.⤵️