Откуда вообще берутся правила и почему их так много?

Прежде чем ругать конкретные ограничения, полезно разобраться, что такое вообще бюрократизм и почему его становится больше. Фридрих Хайек в трилогии «Право, законодательство и свобода» (1973) выделил два типа вида порядка. С одной стороны, существует порядок, выросший самостоятельно, спонтанный, возникший из действий людей, следующих правилам, которые они часто даже не осознают. Второй тип означает порядок, который был создан централизованно, сконструирован под заданную цель. Живой город может быть создан только порядком первого рода, и на самом деле именно этот порядок обеспечивает подлинный порядок, в то время как второй на самом деле приводит к хаосу. Например, жесткое функциональное зонирование и генплан ближе ко второму виду, это попытка создать сложную систему путем внешнего замысла. Ключевая мысль Хайека эпистемологическая. Согласно ей, структура человеческого разума или множества таких разумов не умеет захватывать всю информацию, которая существует среди множества отдельных участников общественной жизни, а значит, и крайне ограничена сама способность сознательно направлять такую ​​систему.

Макс Вебер же объяснил, почему бюрократический аппарат начинает расти сам по себе. Рационально-легальная бюрократия с ее иерархией, письменными правилами и безличностью может быть и эффективна, но при этом склонна к самовоспроизводству, заключению человека в регламентированную процедуру. Спустя некоторое время, полвека, Мишель Фуко продемонстрировал ту же логику с другой стороны, аппарат бюрократии применяет не столько строгий запрет, сколько тысячи мелких норм, которые размечают пространство и делают общество управляемым. Уильям Нисканен в книге «Бюрократия и представительное правительство» (1971) добавил экономическое объяснение данного явления. Регламентирующий, будучи монополистом и плохо информированным об издержках проводимых им политик и создаваемых правил, имеет одновременно стимул максимизировать свой бюджет, штат и объем самих норм. Людвиг фон Мизес же в своей работе «Бюрократия» (1944) объяснил, почему бюрократическое управление в принципе не может считать эффективность так, как считает ее рынок, у чиновника нет цены как главного критерия. Джеймс Скотт в своей главной книге «Благими намерениями государства» (1998) свёл это к понятию единства. Государству трудно управлять живой, запутанной, нечитаемой реальностью, поэтому оно ее производит, всевозможные реестры и кадастры, стандартизированные меры или же, касаясь города, точные категории зонирования, планы развития, стратегии, программы и тому подобное. Все это ведет к утрате местных знаний, которые в такой схеме не используются. Скотт прямо называет маму урбанистики Джейн Джейкобс своей героиней и противопоставляет ее сложному, неразборчивому, но живому городу разборчивому и самым показательным примерам современного модернизма вроде Бразилии и Чандигарха. По сути, современное городское планирование, хоть и совершающее отчасти поворот в сторону таких практик, как соучаствующее проектирование, тактический урбанизм, смешанное использование, гибкое зонирование, партисипатарное проектирование, все еще остается по духу модернистским. Особенно, если речь идет о городах, в которых отсутствуют перечисленные в начале текста институты.

Теперь поговорим о некоторых цифрах, которые должны пугать любого урбаниста, если он хочет сделать город живым, органичным, спонтанным, а не мертвым и формальным. Первое в США комплексное зонирование, нью-йоркская резолюция от 25 июля 1916 года, заняло около 85 страниц. За 1916–1959 годы к нему добавилось лишь порядка восьми страниц поправок. Сегодня действующая редакция, принятая в 1961 году и обросшая за 60 лет поправками, включает в себя примерно 1300 страниц без учета всевозможных приложений и карт, и Американский институт архитекторов в Нью-Йорке характеризует ее как сложную, запутанную и обычно непроницаемую для непосвященного. Департамент планирования вынужден отдельно издавать 216-страничный иллюстрированный справочник, объясняющий эту груду сводов. То же самое в масштабах всей страны. По данным RegData/QuantGov, приведенным в экономическом докладе президента за 2026 год, число обязывающих федеральных регуляторных ограничений в США выросло примерно с 400 тысяч в 1970 году до более чем 1,1 миллиона в 2024-м. Объём Кодекса федеральных регулирований за тот же период увеличился с 54 834 до 190 260 страниц. Строительные коды идут тем же путем, современный Международный строительный кодекс (IBC) образца 2024 года составляет 750 страниц. По анализу практикующего бюро BUILD LLC общий объем этого кода вырос примерно на 120 процентов с 1973 по 2018 год. Аналогичные процессы характерны для всего городского планирования и любых законов, стандартов, сводов правил, нормативов и иных НПА, регулирующих и управляющих городским развитием.

тг-канал «Рыночная площадь» для тг-канала «Урбан-Найм»

2/7