Про мой социальный капитал в преподавательской среде


За уже почти 8 лет в образовании взрослых у меня собрался большой пул проверенных спикеров и экспертов на очень разные темы.

И это тоже капитал 💯

Появилась насмотренность: кто великолепен на сцене на 300 человек, кто хорош в камерной работе с топ-командой, кто умеет объяснить сложную методологию, а кто приносит такой объём реальных кейсов, который невозможно собрать по учебникам.

Мне стало интересно, а как вообще сегодня устроен преподавательский состав в сильных бизнес-школах мира?

Полезла в свежие исследования, в тч AACSB — одна из главных международных систем аккредитации бизнес-школ.

Не совсем верно говорить, что раньше бизнесу учили теоретики, а теперь их заменяют практики. Исследователи и профессора никуда не исчезают — и не должны.

Меняется другое: граница между академиком и практиком становится всё менее жёсткой.

В актуальных стандартах AACSB выделяют четыре разных профиля преподавателей: академические исследователи (Scholarly Academics), академики, активно работающие с практикой (Practice Academics), практики, вовлечённые в исследования (Scholarly Practitioners), и преподаватели-практики (Instructional Practitioners) 😬ок, ниже поясню (в наших бизнес-школах названия другие , но смысл похож)

В свежем отчёте AACSB о состоянии бизнес-образования пишут об изменении самой роли преподавателя. От него всё чаще требуется не что-то одно, а сочетание: сильная экспертиза, исследования, умение преподавать и связь с реальным бизнесом.

То есть тренд не от теории к практике, а скорее к гибридному профилю эксперта.

Сильный исследователь или ученый знает, откуда вообще взялось знание и он сам может участвовать в создании нового знания.

Сильный практик знает другое: что происходит с этой красивой моделью, когда она встречается с реальной компанией — рынком, людьми, бюджетами, сопротивлением и необходимостью получить результат.

При этом хороший практик сегодня тоже не просто «вышел рассказать свой успешный кейс». Многие уже годами преподают, осваивают методики работы со взрослыми, учатся проектировать обучение, вести дискуссию и работать с группой.

И никто не лучше другого.
Для одной задачи нужен человек, который глубоко знает исследования. Для другой — тот, кто десять раз делал это руками. Часто лучший вариант — человек, который умеет соединить оба мира.

За годы работы накопилась большая насмотренность на людей.

Мы знаем много действительно сильных экспертов. Видели их в работе. Понимаем, кто в чём хорош и кого в какую задачу ставить. А главное — можем собирать под конкретную программу правильное сочетание экспертизы.

Потому что известная фамилия в программе — ещё не образовательный продукт.

Важно, кто, чему, кого, зачем и в каком сочетании будет учить.