«Позволила бы ты стыду заковать тебя в глухое молчание?»

Этот вопрос звучит в моей книге, и я задаю его не читательнице, а себе...

Стыд удобен всем, кроме той, кто его несёт. Он тихий и не требует запретов и охраны. Он просто делает так, что женщина сама закрывает себе рот, заранее, без всякого давления снаружи.
Она не рассказывает, что произошло, потому что вдруг решат, что она сама виновата. Не говорит, что ей больно, потому что это будет выглядеть как жалоба. Не признаётся, чего хочет, потому что порядочные женщины такого не хотят.

И вот она молчит десять лет, а потом двадцать. И считает, что это её характер.
Молчание почти никогда не бывает характером. Обычно это чей-то давний голос, который она приняла за свой.

Моя книга «Та, Кто Обрела Свой Голос» не о том, что случилось, а о том, почему.

А как ты отвечаешь себе на этот вопрос?