Композиция состоит из четырех коней всадников апокалипсиса. Второй конь - рыжий, «и сидящему на нем дано взять мир с земли, и чтобы убивали друг друга; и дан ему большой меч» (Откр. 6:4), поедает смиренно-ресентиментальную морковку. Избирательное сродство смирения и ресентимента мы мыслим как топливо, питающее насилие.

Название работы «В ожидании всадников» отсылает к роману Джона Максвелла Кутзее «В ожидании варваров». В романе описание группы людей как «варваров», с которыми необходимо бороться, потому что они представляют экзистенциальную, неотвратимую угрозу, заканчивается крахом для «цивилизованного» поселения. В этом смысле ожидание экзистенциальной беды легитимизирует любое насилие и порождает страх который и становится причиной упадка. Сперва это слабое опасение, которое надо пресечь «умеренным» насилием. Но насилие применяется, а угроза только возрастает. Мы маскируем под слоем не очень тонкой иронии (кони апокалипсиса в работе выглядят словно иллюстрации из детской книжки) наши опасения, которые постепенно перерождаются в плохо скрываемый ужас. Мы чувствуем приближение экзистенциальной беды, верим в неминуемость катастрофического события, которое «близ есть, при дверех» (Мф. 24:33). Но именно ожидание, а не событие питает страх, который разрушает нас и «боящееся общество» изнутри. Ожидая беду, мы не замечаем, что само ожидание становится для нас тем катастрофическим событием, которого мы так боимся.