🤩🔤he Winter Soldier.
⚠️🙂екретный лог: Сбой.
🔤апись 12.
[Сюжетный пост.]
Впервые за десятки лет сквозь вязкий туман электрошока пробился свет – чье-то имя, Бруклин и смех. Его собственное имя, забытое, погребенное под тоннами льда.
Баки.
Когда тяжелые гермодвери операционной поползли в стороны, Зимний Солдат уже не ждал команд.
Осколки Бруклина, свист горного ветра в Альпах и отчаянный крик «Баки!» пробили ментальные блоки. Он вспомнил. Техники в белых халатах, шагнувшие к нему с ампулами седативного, даже не успели понять, что происходит.
Он сорвался с места без звука. Физические рефлексы сработали на поражение.
Первого из них Солдат снес встречным ударом титанового кулака, второго швырнул в приборную панель – искры, треск, месиво из пластика. Он дрался не как идеальное оружие. Как загнанный в угол, смертельно уставший человек, пытающийся защитить свое имя. В его взгляде впервые за долгие годы горела чистая, яростная человеческая паника.
Но «Гидра» умела усмирять своих призраков.
Сигнал тревоги оглушительно завыл под потолком, заливая коридор красным пульсирующим светом. В шею и спину ударили сразу три высоковольтных гарпуна-электрошокера.
Десятки тысяч вольт ударили по нервам единым сокрушительным импульсом. Мышцы скрутило мертвой хваткой, дыхание перебило, из горла вырвался нечеловеческий хрип.
Зимний зарычал, пытался вырвать провода, но тяжелые приклады обрушились на затылок, подколенные сухожилия и поврежденное плечо. Четверо оперативников в нательной броне навалились сверху, прижимая его головой к окровавленному полу, пока пятый с треском вгонял в яремную вену пневматический шприц с тяжелым седативным.
Его волокли по коридору полубессознательной тушей.
Его впрессовали в устройство обнуления. Тяжелые стальные обручи с глухим щелчком зажали запястья. На голову опустился металлический дугообразный шлем с фиксатором челюсти. В рот вставили капу.
А потом включили питание.
Боль от обнуления никогда не была просто физической. Он забился в ремнях, выдавливая из себя глухой, животный крик. Перед глазами вспыхнуло ослепительное белое пламя.
Над ухом, сквозь гул генераторов и треск разрядов, четко и размеренно зазвучал ледяной голос куратора.
— Желание. Ржавый. Семнадцать, – с каждым словом адский огонь в голове заменялся серой, монолитной пустотой.
— Рассвет. Печь. Девять, – каждое слово звучало не как звук, а как физический удар огромного молота по обнаженному мозгу. Бруклин выгорал. Он пытался удержать образ своего друга, ухватиться за него изо всех сил, но нейронные связи рвались со скрежетом. Мысли плавились, превращаясь в белый шум.
— Добросердечный. Возвращение на родину. Один. Грузовой вагон.
После последнего слова наступила звенящая, мертвая тишина.
Мышцы перестали дрожать. Глаза Зимнего, еще секунду назад полные человеческого отчаяния, стали стеклянными и пустыми. Дыхание стало ровным, беззвучным, глубоким.
Куратор сделал шаг вперед, проверяя зрачки оперативника:
— Солдат?
— Я жду указаний, – отозвался сухой, абсолютно лишенный эмоций голос.
Его не стали отправлять на задание. Встревоженное руководство потребовало немедленной заморозки – инцидент с проблеском памяти посчитали опасным сбоем.
Он встал сам — ровно, без единого лишнего движения. На лице не осталось и следа от недавнего безумия: ни боли, ни сострадания, ни памяти.
Зимний безропотно шагнул внутрь стеклянного цилиндра и встал спиной к охлаждающим трубам. Тяжелая дверь запечаталась с шипением вакуумного замка. Уплотнители зашипели, выравнивая давление. Сверху повалил густой, белесый пар жидкого азота. Ледяной иней мгновенно покрыл плечи и металлический протез с красной звездой.
В голове не осталось ничего. Ни Бруклина, ни имени, ни боли. Только бесконечная мерзлота, забирающая его до следующего приказа.
