Часть 23.2

То, что это не сработает, она поняла почти сразу. Она дважды обошла картинную галерею, читала каждое название, историю и даже даты реставрации. На третий раз она обнаружила, что читает на французском и пытается выстроить правильный акцент, и для неё это было действительно важно. Хотелось затопать ногами и разрыдаться прямо тут.

— Ненавижу. Ненавижу… — совершенно не контролируя себя, вскрикнула она, стоя у очередной картины.

Стоящий рядом мужчина одарил её удивлённым взглядом и начал оборачиваться вокруг себя, пытаясь понять, что вызвало в ней такой гнев. Стало стыдно.

— Простите, это я не вам, — тихо сказала она, наблюдая, как он пожимает плечами и отходит от неё в сторону.

Разве можно было его в этом винить? — горько подумала девушка. Она и сама считала себя сумасшедшей.

Сидя вечером в нелепом бистро, Гермиона крутила ножку бокала и задумчиво смотрела на прохожих. Все эти дни она честно выполняла то, что по её мнению делают люди в отпуске - поздно вставала, завтракала к обеду, пила вино задолго до того, как небо сменит светлые краски на тёмные. Сомнительная привычка, даже стала ей нравиться. Ходила по музеям, заглянула в кабаре, посетила блошиный рынок и заглянула во все возможные книжные лавки. Да что уж там, она три часа сидела у Эйфелевой башни и читала книгу, из которой не запомнила ни единой строчки, ни того, о ком она вообще была.

Даже устроила себе шопинг, который совсем ей не нужен. Тёмно-синее, вызывающее платье с блестящими нитями вместо плечек совершенно не входило в её планы. Но, рассматривая себя в примерочной, она точно знала, что Малфою бы понравилось. Именно поэтому она уверенно шла по направлению к кассе. Со злостью думая, что он никогда, ни в одной из жизней не увидит её в нём. А выходя из бутика, думала, что всё это бессмысленно: урок, который она желала преподать, так и не дошёл до провинившегося ученика…

Что ещё делают люди с разбитым сердцем и безлимитным свободным временем? Сидят вечерами и ждут, когда их найдут… Гермиона знала наверняка. Ведь каждый вечер она занималась именно этим. Но ни в один из вечеров у её окна не мелькал филин, приносящий от него писем. Ни одной, даже самой маленькой записочки. Конечно, она бы не ответила ни на одну из них. Но всё же, глубокой ночью, плотно зашторив окна, она, тяжело вздыхая, ложилась в постель, совершенно некстати вспоминая, насколько тёплыми были его руки.

В ту самую первую ночь ей казалось, что она сделала самое невероятное - ушла. А теперь выяснилось, что это было лишь каплей в этом море отчаяния. Каждую ночь, каждый следующий день она училась самому главному — не возвращаться.

И то, что он наконец-то выполнил то, о чём она просила, так сильно злило. Ей хотелось, чтобы он писал, искал, приехал и вернул её. Знал ли он, где она? Искал ли её? Она горько усмехнулась.

Драко умел её находить. И если неделю назад, когда он оказался у неё в кабинете, она действительно не хотела больше его видеть, то сейчас всё, чего она желала, оказаться в своём кабинете и забрать назад все сказанные собою слова. Она подумала, что свобода, которую она получила, оказалась совсем горькой на вкус. Она ощущалась как прокисшее вино. Тогда как губы Малфоя были сладкими как медовуха…

На утро следующего дня она проснулась совершенно опустошённой и, не найдя ничего лучше, решила наведаться в Магическую часть Парижа. Подойдя к бронзовой статуе в пышном платье, она оказалась на Тайной площади. Завтрак решила устроить в кондитерской K.Rammelle.

#зарисовкаWR