Памяти Юрия Николаевича Бутусова.

Я очень опоздал. Очень опоздал начать любить Бутусова.

Он всегда был где-то на подкорке для меня как однофамилец лидера Наутилус Помпилиус. И стыдно признаться – первый его Р увидел где-то примерно тогда же, когда он уехал из страны.
Но так увидел, что после просмотренных впоследствии сотен спектаклей – до сих пор считаю финал Р самой сильной сценой российского театра прямо сейчас. Столько в ней энергетического катарсиса, злободневности и одновременно вечности, столько глубины и одновременно поэтичности, столько наших скреп настоящих.

Временные совпадения не случайны. Бутусов заполнил для меня лакуну, которая образовалась с отъездом Серебренникова и закрытием Гоголь-Центра. Кинул спасательный круг, дал надежду и вернул меня обратно в российский театральный мир. Дав немного по щекам в формате «Брат, где же ты так долго был и почему так долго доходил до меня?».

Удовлетворив мой запрос на неравнодушный, рефлексирующий, метафоричный, умный театр, выверенный до миллиметра сценографии, буквы текста, децибела звука, последнего люмена. Когда с одной работы все ясно – здесь поработал гений и преступно с этой секунды не хотеть срочно посмотреть все его работы. Когда с одной работы ясно – есть Бутусов и все остальные. Когда с одной работы все остальные работы смотришь в формате «а вот это как у Бутусова» и это очень быстро становится синонимом очень хорошего театра. Как был за шаг до этого Серебренников.

Режиссер, билеты на спектакли которого я очень часто дарил. Да, ровно на Р. Режиссер, на спектакли которого никогда не ходил один. Иногда беря с собой большую компанию (как случилось на проводах Доброго человека из Сезуана в Пушкина или Все мы хорошие люди в Ленсовета). Иногда компанию поменьше (как на Барабанах или Сыне). Иногда с верным боевым театральным братом (как на Город. Женитьба. Гоголь). Иногда с верной боевой подругой (как на Беге или Короле Лир).

За последние 2 года любить Бутусова стало «попсой». Бег, Барабаны, Сын, на которые еще 2 года назад билеты можно было взять за пару недель, стало нужно брать строго на старте продаж.

Но Бутусов – Кристофер Нолан от театра. Его бесконечная популярность формы выражения яркого языка не подменяет содержания. Оно не всегда дается – но в него можно нырять очень глубоко и найти бесконечную работу для себя.

И, наконец, главное. Бутусов – был бесконечным гуманистическим примером и учил многим правильным вещам. Главной – любви. Он очень любил свою работу и студентов. Поэтому даже после отъезда свой режиссерский курс доводил по зуму. Очень любил свою страну. Не знаю, через что это выражалось, но было полное ощущение, что среди всех уехавших – он был одним из первых, кто вернется, как только появится возможность. Никогда ничего не говорил и понимал всю свою ответственность за 13 спектаклей, оставшихся после отъезда на подмостках, из которых 10 по-прежнему живы.

Очень ждал его первый спектакль на родной земле после его физического возращения. Кто же знал, что он так вернется. Получилось, Возвращение по Звягинцеву.

Я очень опоздал. Очень опоздал начать любить Бутусова. Не опоздайте теперь вы.