Если бы сердце было костью, стало бы оно хрупче?

Идешь по пляжу, собираешь дохлых крабиков, черепушки погибших чаек. Это же тоже кости.

Сердце бы трогало их и думало: и меня скоро соберут. Это еще повезет, если соберут — может, сожмут в кулачок и раскрошат. Или вообще сапожком раздавят. Или мимо пройдут.

Могло бы оно биться? Не могло бы, конечно, но тогда как-то иначе отвечало бы на призывы: ах, вот она, любовь моя, горе мое.

Как бы это было? Может, трескалось бы? Или белело. Этого бы никто не увидел (а биение-то можно, если постараться). Только, может, на пляже подобрал бы кто-то в ладошку и сказал: ах, какое белое!

Если б сердце было костью. Что б тогда?