Наверное, большинство из собравшихся не первый и не второй раз слышат в церкви притчу о злых виноградарях. И даже знают её традиционную экгезезу. Злые виноградари — это те, кому был доверен Закон, кто убивал пророков и кто не принял и убил Христа. В этом отношении у нас с этой притчей все в порядке, ведь мы не ветхозаветные иудеи. Может, тогда её не нужно читать в церквах по воскресеньям?

Нет. А раз нет, то видимо, она не специфически про иудеев. Видимо, она что-то говорит и нам. Получается, мы тоже можем стать злыми виноградарями — и надо разбираться, как бы этого не произошло.

Вот ведь почему-то очень нелогично поступили эти виноградари, да? В самом деле, как можно было надеяться так захватить виноградник. Они ведь не в вакууме живут, а в каком-то царстве. У хозяина есть документы, какая-нибудь купчая. Соседи тоже все знают, чей этот виноградник. Даже если они убьют пару хозяйских слуг, можно ведь вызвать, не знаю, полицию! Или стражу, а стража тебя к судье, а судья к спекулатору. Виноградари совершили вполне себе безумный поступок. Но ведь при этом это не абы кто — это именно те люди, которым хозяин доверил свой виноградник! В начале-то они, вероятно, были нормальные! Какое-то с ними перерождение произошло: перерождение взгляда.

Понимаете, это ведь только из нарратива притчи выходит, что поступок был безумный. Мы знаем, как рассуждали те, кто не приняли Христа тогда или те, кто не принимает Его сейчас. С их точки зрения ведь всё выходит очень логично! Логик масса, убедительных, а результат один — неприятие. Выходит, проблема именно что в точке зрения: это она как-то изменилась.

***

Я думаю, что у этого перерождения взгляда могут быть разные причины, но я хотел бы сейчас сказать об одном из них — о поверхностности. О том, когда вместо глубины веры мы остаемся на поверхности. (Я, собственно, думаю, что это некая специфическая опасность именно для нашего прихода, на котором столько всего можно. У других другие опасности, а у нас эта.)

Дело в том, что Бог дает нам глубину. Помните это прекрасное место из Еф 3?
чтобы вы могли постигнуть со всеми святыми,
что есть широта, и долгота, и высота и глубина,
и познать превышающую познание любовь Христа,
чтобы вы были исполнены всей полнотою Божией.
Исполнены всей полнотою Божией! А мы так часто выбираем поверхность, поверхностность. Жить христианской жизнью по нижнему пределу. — Можно ли делать то-то? — Конечно, можно! — А это? — Ну, в принципе, можно. — А третье, четвертое, пятое, десятое? — Ну и это, наверное, да. «Все мне позволительно,» — пишет апостол. Все по отдельности можно. Но вместе это составит жизнь по нижнему пределу, безо всякого напряжения.

Так часто мы и сами не проникаем в глубину Слова Божия, и Его в свои глубины не пускаем. У нас же тоже есть глубины, куда они денутся-то. Но они останутся не освещенными светом Слова. А мы продолжим плескаться на поверхности. И вот отсюда, мне представляется, и растут ноги у перерождения взгляда.

Вот например: как хорошо, что исповедь на нашем приходе перестала быть обязательным билетом к Причастию! Но это подводит нас к другой крайности: не исповедоваться вовсе. Не думать, не испытывать свою жизнь. (Самые умные могут еще под каждый свой поступок подвести богословское объяснение: и это можно — мы же живем в свободе!) Это ведь важное христианское дело, которое больше, чем исповедь (то есть исповедь должна быть в идеале его венцом) — думать, соотносить свою жизнь с Евангелием. Совершенно не простое усилие и всегда очень творческое — на самые глубокие вопросы именно твоей жизни готовых ответов нет.