Сообщение о выходе Казахстана из ЕАЭС и ОДКБ, и принятии американской санкционной стратегии вплоть до координации своей деятельности с администрацией США, накануне Самаркандского саммита ШОС — очень плохой знак. В первую очередь — для самого Казахстана.

Смена курса (если таковое определение вообще применимо в данной ситуации) вполне ожидаемо — общий политико-экономический вектор Казахстана давно лежит в прозападном русле, а манёвры Токаева по выходу из ОДКБ обсуждались вполне открытым текстом ещё на памятной Сочинской конференции.
Политический вектор в случае с Астаной становится вполне логичным продолжением экономической зависимости Казахстана от западных центров принятия решений. Доля игроков от Вашингтона, Британии и Германии в казахских госкорпорациях значительно превосходит не только проценты влияния Китая и Турции, но и зачастую участие самого Казахстана. По-сути, перед Токаевым стоял выбор максимум из двух стульев — оставить всё как есть, продолжая барражировать в орбите западных кланов, или попытаться переиграть ситуацию призывом на помощь Пекина и Анкары.
То, что (условно) окончательный выбор сделан в пользу первого сценария, говорит скорее не о безвольности лидера и уж тем более о его антироссийской настроенности, а о том, что предложений о контрманёврах (визит Понтифика — откровенно из другой оперы) Токаеву просто не поступало.

Тем не менее сдача «карты НАТО» накануне дипломатической операции Самарканд выглядит крайне несвоевременной. Подобные заявления должны носить скорее предупредительный характер (на манер уже ставшего классическим «эрдогановского торга») с повышением внешнеэкономических ставок к выгоде Астаны, а не ультимативный — в перспективе ломающий целый ряд внешних договорённостей.

Вариантов здесь два — «решение Астаны» либо было крайне агрессивно продавлено (и в пользу этого говорит сразу несколько аргументов), либо было сформулировано слишком прямолинейно — в традиционном изложении Токаева. Версия казахской многовекторности для российских клановых элит, разумеется, гораздо предпочтительнее — слишком много пищевых цепочек тех же российских Восточников было выстроено в направлении евразийской интеграции Астаны, однако возвращения к прежним параметрам взаимоотношений на российско-казахском направлении уже не будет в любом случае. Казахстан в плане ценностно-коммуникативных общностей является «кривым зеркалом» России — Токаев представляет казахский аналог российского клана Западников, у которого сейчас нет подходящего контакта для взаимодействия с РФ, а соответственно и возможности для конструктивного диалога. Упомянутые выше «предложения о контрманёврах» вполне вероятно могли быть казахским контуром власти просто не поняты или ещё хуже — поняты неправильно, что и определило его текущий вектор.

Казахстан уверенно движется к «киевскому сценарию» постсоветского политического терраформирования, перемещаясь к контуру политического взаимодействия на уровне Прибалтики, Грузии и Украины, однако со своей спецификой. Если грузинская кампания была скорее «пробой пера» нежели реальным проектом, а встраивание в западную машину прибалтов и украинцев подпитывалась именно перспективой (для некоторых состоявшейся) евроинтеграции, то у Астаны остаётся лишь фактор НАТО. При том на том самом «восточном направлении», которое прямой наводкой бьёт и по России, и по Китаю.

Фактически, торга стоит ожидать именно на китайском направлении — прямой диалог Токаева и Си Цзиньпиня уже идёт не первую неделю, сейчас дополняясь личным визитом…