Одноглавый историал Дугина
Виктор Семенихин для «Нового Века»
Выводы, призывы и предвидения А.Г. Дугина основываются на ценностно-ориентированной истории – фактах и интерпретациях, подходящих под этическую (практическую) концепцию благожелателя.

Таким способом метафизика, опасаясь физики, прячется за половинчатыми мифами, которые закономерно с грохотом опрокидываются и хоронят под обломками своих жрецов.

Рассказывая об «Археомодерне», Дугин констатирует, что ядро народа в России остается архаичным, тогда как государство (формально) является современным – западническим. Это противоречие преследовало нас из века в век, и теперь «монархизму снизу» надлежит наконец покончить с «единственным европейцем» – правящим классом: археомодерн должен быть преодолен реставрацией народного и державного порядка.

Сразу – недоумение: откуда взялся и берется этот «европейский – модерновый» правящий (пушкинский) класс и после Гражданской войны, и в девяностые, и в двадцатые? Ведь был уничтожен идеологически и физически.

Конечно, из нашего ядра и вырастает. Мы и оказываемся этим классом. Он и есть – народная стихия. Сотворение и бытие в модерне, наряду с архаикой, – одна из существенных характеристик народа в России (что Дугину и не нравится).

Патриархальный и более никакой (русский) народ – странная гипотеза, доказуемая исключительно в рамках историала – реальности, факты для которой подобраны (объяснены) по мановению (предпочтениям) сочинителя (идеолога, администратора).

Если архаические детали воспринимать в ряду других, не раздувая и не умерщвляя, русский исторический пейзаж предстает живым и явно не безнадежным (в свете стабильности и развития).

Та же норманнская теория происхождения Руси, комплементарная для знати как носителя государственного суверенитета, из-за чего М.В. Ломоносову пришлось разглядеть в Рюриковичах прусскую кровь, свидетельствует о наличии правовой культуры у местного (славянского) населения – о понимании (призванной к действию) княжеской власти как института, независимого от разноречивых (злободневно) побуждений социума. Народ в процессе – активное (конституирующее) начало (условный модерн).

Корректное название для этой теории – норманно-славянская.

Петр I, энергичный, жестокий и ненавистный многим царь, огласил, что служит государству, сословиям (народу), не жалея сил во имя общего блага и всеобщего добра, – как пример подданным, обязанным не щадить живота своего для процветания отечества.

За полвека до петровской империи король Франции Людовик XIV произносит в парламенте если не буквально, то по смыслу абсолютистскую тираду: государство – это я.

И где, во Франции или в России, корни и кроны модерна глубже и зеленее?

Иронический вопрос.

Иван Грозный, однако, об одобрении не заботился, полагая, что правомочен казнить и жаловать подданных самовластно, и тогда Московскую Русь охватила Смута.

И Екатерина II (просвещение и реформы), и даже решительный консерватор Николай I (идеология официальной народности) всячески подчеркивали публичный характер их царствования – производный от предрасположенности низов.

А Николай II на вопрос о роде своих занятий ответил: хозяин земли русской. И что с ним вскоре приключилось?

Дугин – вольный деятель мыслеформ, «восседание» на монархической сути народа ему ничем не грозит. А Петр, едва выживший среди бояр, стрельцов и старообрядцев, осознавал, чем может обернуться для него вера в народный монархизм, – поэтому идеологические акценты у них разные.

Итак, обращение к архаике с отказом от модернистских форм и процедур, затемнение содержания красноречивыми абстракциями, – опровергнутая историей идея.

Выборность и подотчетность власти в России вопреки ее авторитарной ипостаси – необходимый элемент устойчивости государства.

Как это возможно (было и есть), если люди у нас сосредоточены главным образом на себе (до Бога высоко, до царя далеко), – отдельная тема.