Свщмч. Иларион (Троицкий) так отмечает два разных сочинения:
«Доклад князя Е.Н. Трубецкого я читал уже со скорбью, особенно такие строки: «Не будем теперь, после стольких уроков истории, возрождать национальную гордыню и поклоняться России, как идолу»...
«Свершился великий и в своем значении потрясающий факт: мы опять поверили в Россию! И этим духовным возрождением обязаны мы священной войне и смиренной жертвенности великого русского воинства». Вот как определяет смысл и значение войны С.Н. Булгаков. Можешь себе, дорогой Друг, представить, с каким утешением читал я эти воистину «русские думы»».
Такие оценки могут показаться странными, но ими св. Иларион показал лишь то, что участие России в Первой мировой следует поддерживать, а не осуждать.
И о том, чтобы позже эти святые как-то раскаялись за свои слова, ничего неизвестно. Это означает, что они считали оправданным вступление России в Первую мировую войну и её поддержку Церковью, даже несмотря на последующее фактическое поражение, революцию, гражданскую войну и пр.
Свщмч. Иосиф (Петровых) говорит о стоянии за правду Божию на войне как о продолжении древнего мученичества, а также о том, что Россия на протяжении всей истории своего существования вела «священные войны» (слышите, феофаниевцы? Будете выступать теперь за деканонизацию?):
«Ни для чьего сердца так не тяжела война, кровопролитие, как для русского. За то и ведет наш русский народ только священные войны, те самые войны, в которых легли костьми и неисчислимые сонмы древних мучеников за веру Христову, каплями крови Своей пробившие, наконец, несокрушимую скалу темной силы язычества. Стояние за правду Божию до положения жизни своей есть воистину мученичество, и, если оно сопровождается убиением других, – может быть, так же бьющихся за правое дело, по–своему понимаемое – то вина здесь не в самих убивающих, а между ними – в удаленном от правил и условий вечной жизни строе нашего земного существования, особенно нарушаемом злобными вмешательствами источника всякой злобы и бесчиния – диавола»Здесь вновь утверждается мысль: самоотверженная защита правды может быть сопричастна мученическому подвигу.
1945 год: Великая Отечественная война и свщисп. Николай (Могилевский). Даже после завершения царского периода в церковной речи сохраняется употребление выражения «священная война», причем в отношении той, которую вёл коммунистический атеистический режим:
«Накануне 28-го служил первую Всенощную и Литургию в Казанской церкви. Вступительная речь – о трудностях служения пастырского; просьба молиться за нас, пастырей, приглашение сделать сбор н[а] п[ропитание] сирот Священной войны. Собрано 1200 р[ублей]».
Это свидетельствует о том, что термин существовал в живой церковной практике, а не являлся случайным публицистическим оборотом.
Перед нами — непрерывная линия церковного сознания, охватывающая XIX и XX века. От святителя Филарета до новомучеников и исповедников — все они могли употреблять выражение «священная война» (или называть войну «священным делом») и связывали жертвенный воинский подвиг с мученическим венцом.
Можно иметь разные точки зрения в политике и обсуждать исторические обстоятельства (например, феофаниевцам прекрасно известно, что Патриарх никогда не говорил о войне с Украиной или украинцами — нет, он понимает эту войну по-другому). Но объявлять само понятие «священной войны» и сравнение воинов с мучениками недопустимыми с православной точки зрения и даже ересями — это либо невежество, либо сознательная манипуляция. Это не может быть ересью просто потому, что такую же позицию высказывали прославленные Церковью святые, а они не могут быть еретиками! Поэтому отделение от Церкви-Матери на этом основании — это раскол.