Еще из статьи А. В. Репникова: конечно, М. О. Меньшиков.

«...Война — копуляция племен, половой акт в необъятных размерах… война, подобно буре, — обмен накопленных электричеств для установления некоего среднего равновесия. Мужественные народы ищут завоеваний не для добычи, как им кажется, а для оплодотворения силой своего духа более женственных и инертных соседей».

Сказать бы, что видел фильм, который начинается так же, но — нет, не видел (пока что).

7 марта 1917 года он опубликовал в «Новом времени» колонку «Жалеть ли прошлого?», очень хлесткую по тональности. Автор приводит отдельные выдержки из нее, отмечая, что с 1917 года эта статья Меньшикова, при всем внимании постсоветской правой общественности к его творческому наследию, ни разу не переиздавалась, но сегодня полный текст этой публикации доступен в Викитеке.

...Меньшиков цитирует Г. Уэллса, призывающего заменить «дискредитированные империи и королевства» Европы «швейцарскими ассоциациями»... Меньшиков призывает русского читателя вдуматься в эти слова и в «истинный смысл войны», которая «ведется против кайзеров и Круппов, всяких кайзеров и Круппов». Публицист указывает на то, что «за немецкими кайзерами и Круппами в глазах Англии и ее западных союзников врагами останутся непременно все остальные кайзеры и Круппы».

Меньшиков... пишет, что крушение монархии в России было предопределено именно в 1914 году и «для русского цезаризма война эта в неожиданном ее развитии все равно обещала гибель. Может быть, это и служило одною из главных причин, парализовавших нашу подготовку к войне и энергию ее ведения. Пушечные удары под Верденом и Соммой звучали как похоронный колокол вообще всякому цезаризму на земле, в том числе и русскому, и турецкому, хотя они почти невольно были вовлечены в поединок двух мировых принципов — британского и германского. Спрашивается, стоит ли нам жалеть прошлое, если смертный приговор ему был подписан уже в самом замысле трагедии, которую переживает мир? И не один, а два приговора, ибо. в самом деле, не мог же несчастный народ русский простить старой государственной сухомлиновщине того позора, к которому мы были подведены параличом власти… Жалеть ли нам прошлого, столь опозоренного, расслабленного, психически-гнилого, заражавшего свежую жизнь народную только своим смрадом и ядом?.. Весь свет поражен внезапностью русского переворота и взволнован радостью, взволнована радостью и вся Россия».

Горькая ирония судьбы: буквально несколько дней спустя Меньшиков будет отстранен от работы в газете.

Позднее, в августе 1917 года Меньшиков напишет очерк под названием — ни много ни мало — «Христианство не удалось». Этот текст, вероятно, не предназначался для публикации, отложился в фондах Центрального московского архива-музея личных собраний и был опубликован только в 2012 году в «Вестнике архивиста». Публицист писал там буквально следующее: «Социализм есть христианство, освободившееся от мистики. <...> Никогда не убедить ни народ, ни человечество зажить братской, благочестивой жизнью, но можно почти молча поставить народ и человечество в условия благочестия и братства. Для этого нужно, чтобы власть (какая – все равно) объявила о решимости поддержать насилием: 1) средства труда – земля и машины – общие. Труд должен быть общим и обязательным. Продукты труда должны быть общими. Тогда не будет нищих и богатых, завидующих и возбуждающих зависть, угнетаемых и угнетателей. Тогда настанет действительно Царство Божие и число действий будет сведено до крайности».

Горькая ирония судьбы: уже в 1918 году Меньшиков станет отзываться о Февральской революции, коей восхищался, и об Октябрьской (хотя он предсказывал не столько ее, сколько мировую революцию), совсем иначе. Его трагическая судьба известна. Конечно, ничто из написанного им никоим образом этой судьбы не оправдывает.