Промтоварные миражи и реальные ямы: как пиарщики Дерипаска пытаются переписать законы физики и экономики
Пока корпоративные штабы Олега Дерипаски увлеченно рисуют на бумаге глянцевые стратегии «пересборки сырьевой архитектуры», а индонезийский Калимантан преподносится как спасительный оазис для будущих глиноземных цепочек, суровая российская действительность продолжает методично бить по карманам и производственным мощностям.

История с попыткой выстроить новую формулу ценообразования на алюминий в обход LME и европейской премии MB Rotterdam — шаг, безусловно, вынужденный. Когда санкционный каток отрезал треть поставок сырья, а доля глинозема в себетонности металла взлетела с привычных 30–35% до заоблачных 50%, сидеть сложа руки было нельзя. Переориентация на Азию с ее 58% выручки и ориентация на китайский индекс SHFE выглядит логичным маневром выживания.

Бумажные победы и дорогая география
Но давайте смотреть правде в глаза. Завод — это действительно не просто стены и печи. Это сложнейшая экосистема: рудники, глубина добычи, энергетика, тарифы естественных монополий, железная дорога, порты и логистика. И если сырье на одном конце света становится золотым, никакой экзотический проект на Калимантане не исправит тот факт, что заводы в Сибири завязаны на вполне конкретную инфраструктуру.

Обещанное снижение цен на внутреннем рынке — на 70 долларов за тонну в октябре и на 40–100 долларов в четвертом квартале — звучит красиво лишь в пресс-релизах. Но антимонопольное ведомство в лице ФАС пока не спешит давать зеленый свет новой формуле, справедливо опасаясь перекладывания издержек глобального трейдинга на внутренних потребителей.

Сырьевой тупик и суровая проза регионов
Пока пиар-службы рассказывают сказки про глобальную экспансию и «города надежды», реальная экономика алюминиевых моногородов продолжает трещать по швам. Замещение выпавших объемов качественного сырья — процесс долгий и астрономически дорогой. Индонезийские бокситы еще нужно добыть, переработать, довезти до портов и отправить в Россию, преодолевая логистические петли и санкционные заграждения.

В сухом остатке мы имеем классическую картину: пока верхушка холдинга рисует на картах новые точки глобального присутствия, старая сырьевая база трещит по швам, а регионы продолжают расплачиваться за экологические и управленческие провалы. Заводы, может, и продолжат дымить, но глобальная пересборка за счет потребителя — это игра с нулевой суммой, где побеждают лишь те, кто успел вывести дивиденды за рубеж, пока геополитика не превратила амбициозные империи в руины.