58% у «Единой России», обвал КПРФ, рост «Новых людей» и ЛДПР. Эксперты уже объяснили, почему партии получили именно такие результаты. Но есть одна проблема: часть этих объяснений пока больше похожа на гипотезы, чем на доказанные выводы.

«Ведомости» опросили экспертов о том, насколько успешными оказались стратегии парламентских партий. Получилась интересная картина, но некоторые выводы стоит проверить по цифрам.

Главный результат выборов очевиден: «Единая Россия» получила 58,21% против 49,82% в 2021 году. КПРФ снизилась с 18,93% до 13,47%, «Новые люди» выросли с 5,32% до 7,82%, ЛДПР с 7,55% до 8,88%, а СР с 7,46% до 5,34%.

Эксперты объясняют успех ЕР сочетанием статуса партии власти, патриотической повестки, «Народной программы» и выдвижением ветеранов СВО.

Но здесь возникает важный вопрос: что из этого действительно доказано как причина результата?

Например, программы партий перед выборами читали только около 30% опрошенных. Поэтому связывать результат непосредственно с содержанием программ было бы слишком прямолинейно. Скорее речь может идти о всей коммуникационной кампании партии.

С ветеранами СВО ситуация похожая. Их представительство в новой Думе действительно заметно, однако сам по себе этот факт ещё не показывает, сколько дополнительных голосов они принесли партии. Для такого вывода нужны данные по округам и регионам, где можно сравнить результаты до и после появления таких кандидатов.

Ещё спорнее выглядит объяснение падения КПРФ отказом партии от поддержки ДЭГ.

ДЭГ действительно продемонстрировал другую структуру голосования: «Единая Россия» получила там 49,06%, «Новые люди» — 15,42%, КПРФ — 12,26%. Но из этого ещё не следует, что активная поддержка ДЭГ автоматически спасла бы КПРФ от падения. Это пока экспертная гипотеза, а не доказанная причинно-следственная связь.

Есть и другая возможная причина ослабления КПРФ: перераспределение альтернативного и протестного электората между несколькими партиями.

За пять лет выросли сразу две конкурирующие силы — ЛДПР и «Новые люди». Поэтому падение КПРФ нельзя рассматривать только через призму собственных ошибок партии. Часть избирателей могла просто получить другие варианты голосования.

Особенно интересно выглядят «Новые люди». Их рост эксперты связывают с городским средним классом, предпринимателями, самозанятыми и молодёжью. Это действительно соответствует электоральному профилю партии, но объяснение только через «городской средний класс» может быть неполным.

В отдельных регионах партия одновременно становилась каналом альтернативного голосования, в том числе для тех, кто раньше мог выбирать КПРФ.

С ЛДПР ситуация ещё интереснее. Партия выросла с 7,55% до 8,88%, что подтверждает сохранение её федеральной электоральной ниши после ухода Владимира Жириновского. Но называть это доказанной «перезагрузкой» пока преждевременно: для такого вывода нужно показать, как изменился сам электорат партии, а не только её процент.

СР сохранила парламентское представительство, но потеряла более двух процентных пунктов. Поэтому объяснение «социальная + патриотическая повестка помогла преодолеть барьер» отвечает лишь на вопрос, почему партия осталась в Думе, но практически не объясняет, почему значительная часть её прежних избирателей ушла.

И здесь, пожалуй, главный недостаток большинства экспертных разборов.

Они отвечают на вопрос:

«Почему партия получила такой результат?»

А гораздо интереснее спросить:

«Откуда пришли и куда ушли голоса?»

Если смотреть именно на динамику 2021–2026 годов, получается совсем другая картина:

ЕР: +8,39 п.п.
КПРФ: −5,46 п.п.
ЛДПР: +1,33 п.п.
«Новые люди»: +2,50 п.п.
СР: −2,12 п.п.

Это уже не просто история об успешных и неуспешных партийных стратегиях. Это история перераспределения электората внутри всей партийной системы.

Поэтому некоторые выводы экспертов «Ведомостей» выглядят убедительно как версии, но пока не как доказанные причинные объяснения.

И, возможно, главный вопрос после выборов-2026 стоит сформулировать иначе.