М. Ю. Лермонтов «Герой нашего времени»

У меня тут серьезные вопросики к себе 14-летней.
А именно:
Почему и как мне мог нравиться Печорин?!

Собственно, идея перечитать «Героя нашего времени» давно витала на задворках сознания, а тут время околосентябрьское, когда срабатывает посттравматический синдром и сознание пылает призывом: Читай классику.
Собственно, я и пошла.

Все что угодно ставлю: дай судьба Лермонтову прожить дольше, перерасти юношеский максимализм — и какие бы романы нас ждали! Лермонтов, к сожалению, особо не пожил.

Зато его читатели смогли пережить девятый класс и уже во взрослом возрасте зрело посмотреть на то, от чего, собственно, когда-то сносило крышу.

Тут пересказывать текст не надо, поэтому лучше пройдусь по своим эмоциям.

1. Во-первых, у меня есть серьезное подозрение, что Михаил Юрьевич воздвиг памятник нерукотворный задолго до того, как это стало модно.
Печорин — будто версия самого автора, пропущенная через фильтр максимального обаяния. Стократно усиленная красотой, грацией, остроумием, силой, хитростью и далее по списку.
Просто титан своего времени.
Совершенно дьявольски притягательный образ.

И вот тут, собственно, начинается моя главная претензия к себе четырнадцатилетней.
Я на это купилась.

2. Во-вторых, в самой большой части романа — «Княжне Мери» — нам обещают «исповедь ума зрелого».
На деле же я будто оказалась нянюшкой у капризных дитяток.
Грушницкому нравится Мери, потому что она не такая, как все.
Мери нравится Печорин, потому что он не такой, как все.
Печорину нравится Печорин — потому что, ну вы поняли, он тоже не такой, как все.
Еще немного ему нравится Вера.
Вере нравится Печорин — причину, думаю, вы уже понимаете.
В какой-то момент все начинают щипать друг друга, дергать за косички и бесконечно выяснять отношения.
И все это — на фоне вполне реально идущих боевых действий.
Исповедь зрелого ума, говорите?

3. В-третьих, Печорин, конечно, сволочь знатная.
И никакие намеки на его горестное прошлое этого не оправдывают.
Бэлу крадет из дома, а когда та отказывается «идти на контакт», легко пожимает плечами: ну нет так нет, давай собирайся обратно.
И плевать он хотел, что она у него несколько недель жила и возвращение домой сулит ей не самые радужные перспективы.
От ухаживаний за княжной Мери меня вообще мутит до сих пор.
Особенно тот момент, когда Печорин выкупает понравившийся ей персидский ковер, накидывает на своего коня, а после гарцует перед ее окнами.
Была бы рядом — настояла бы незамедлительно опрокинуть на него ночной горшок со всем содержимым.

4. И вот тут школьная программа, как ни странно, оказывается права.
«Герой нашего времени» — возможно, одна из тех книг, которые действительно важно впервые прочитать вовремя.
В четырнадцать лет Печорин кажется сложным, загадочным и трагическим.
В тридцать хочется вызвать ему психотерапевта, запретить приближаться к женщинам и, желательно, лишить доступа к лошадям, ружьям, лодкам и прочему.
Поступки героя настолько раздражают, что за собственными эмоциями уже непросто рассмотреть все остальное.
Того самого «лишнего человека».
Его одиночество.
Его невозможность найти себе место.
В четырнадцать это почему-то воспринимается как трагедия.
Во взрослом возрасте — скорее как история человека, который очень любит красиво страдать, но совершенно не готов брать ответственность за последствия собственных поступков.

5. И все же Лермонтов — гений.
Мне совершенно, категорически не понравилось содержание книги.
Но то, как он пишет.
Как использует язык.
Можно взять героя, которого хочется придушить уже к середине.
Поместить его в историю, где все бесконечно страдают, любят не тех и стреляются из-за собственного самолюбия.
И написать это так, что спустя почти двести лет мы все еще сидим и спорим о Печорине.
Это уже какая-то литературная магия.
И, наверное, именно поэтому я все-таки рада, что перечитала «Героя нашего времени».
Не потому, что внезапно поняла Печорина.
Скорее наоборот.
Потому что окончательно поняла: в четырнадцать лет и в тридцать мы читаем совершенно разные книги.