«Я живу в мире, где нет иерархии, поэтому кто-то другой может угрожать моему суверенитету. Я хочу быть уверен, что я — Мухаммед Али и что тот человек напротив понимает: если он решит со мной связаться, я отправлю его в нокаут. Вот как работает международная политика».

Сходила послушать уважаемого профессора Чикагского университета Джона Миршаймера на «Валдай». Вот тезисный пересказ:

🔵 Международная система анархична: над государствами нет высшей власти, способной гарантировать их безопасность, поэтому они существуют в системе самопомощи (self-help) и должны самостоятельно обеспечивать свое выживание. Лучший способ сделать это — максимизировать не просто собственную силу, а относительную мощь, то есть быть сильнее потенциальных соперников. Именно баланс сил и постоянная конкуренция за более выгодное положение в нем определяют поведение великих держав.

🔵 В современной системе есть три великие державы — США, Китай и Россия. В основе великодержавной мощи лежат два ресурса: большое население и экономическое богатство, которые позволяют создать мощные вооруженные силы. Поэтому Китай во время холодной войны, несмотря на огромное население, еще не был великой державой: ему не хватало экономической мощи. По той же причине к их числу пока не относится Индия: населения у нее достаточно, но богатства — нет (и в ближайшее время она великой державой не станет). Достигнув уровня великой державы, государство стремится обеспечить себе региональную гегемонию: Китай хочет доминировать в Азии так же, как США доминируют в Западном полушарии, поскольку это максимально безопасное положение.

🔵 Китайский подход к наращиванию мощи подкрепляется опытом «столетия унижения», когда слабость страны позволяла великим державам навязывать ей свою волю. Особенно важен опыт отношений с Японией: Китай уже жил в условиях, когда Япония была значительно сильнее, и не хочет повторения этого положения. Поэтому Пекин стремится быть намного сильнее Японии и одновременно наращивать возможности для противостояния США. Если США — чрезвычайно мощная и жестко отстаивающая свои интересы великая держава, то для Китая рациональный ответ состоит в том, чтобы самому стать максимально сильным.

🔵 Экономическая конкуренция, технологии и демография как вопросы безопасности. Соперничество США и Китая идет не только в военной, но и в экономической и технологической сферах — в том числе в ИИ и квантовых вычислениях, поскольку технологическое лидерство создает богатство, которое можно конвертировать в военную мощь. Второй фундаментальный ресурс — население: поэтому сокращение населения представляет стратегическую проблему для Китая и России. США также сталкиваются с неблагоприятными демографическими тенденциями среди собственного населения, однако находятся в более выгодном положении благодаря возможности компенсировать спад иммиграцией, чего Китай сделать в сопоставимых масштабах не может.

🔵 Прямая война США с Китаем или Россией крайне маловероятна из-за ядерного сдерживания: парадокс ядерного оружия в том, что его колоссальная разрушительная сила делает его мощным фактором мира, хотя полностью исключить конфликт великих держав и его последующую эскалацию до ядерной войны невозможно.

🔵 Назначение Уиткоффа и Кушнера на ключевые переговорные треки было фундаментальной ошибкой: у них нет профессионального дипломатического опыта и серьезной аппаратной поддержки, при этом им одновременно поручили сразу три досье: Россию—Украину, Израиль—Палестину и Иран. Подобная конфигурация — верный рецепт для больших проблем.