О том, о чем я никому не говорю... а надо бы....

Я — экстремальный психолог.
В гражданской системе координат смерть пациента для психолога— это почти всегда неожиданность и трагедия, в боевой системе координат к этому приходится быть готовым..

Мы с бойцами говорим о страхе и смерти намного чаще , чем мне бы этого хотелось..
Почти каждый приходящий спрашивает: " Как перестать бояться?". Я честно отвечаю: "Никак. Страх — это твой телохранитель. С ним не нужно бороться или выключать. Он должен быть твоим напарником."

Мы разбираем сны,чувство вины перед погибшими товарищами, злость на тыл и командиров, на несправедливость упование на случайность и удачу, теплые чувства к близким, которые не всегда проявляются адекватно и т.д.

И когда они спрашивают, является ли психологическая подготовка залогом безопасности и залогом выживания, мне нечего ответить, кроме того, что психологическая подготовка может стать только залогом достойной гибели, так как позволяет наполнить психическое поле смыслом, ясным сознанием и внутренней опорой, а не паникой и отчаянием..

А потом...
Потом бывает так, что они не возвращаются с задачи...
И первый вопрос всегда: как?
В ответ - кивок: быстро...не мучился.

Сначала внутри наступает тишина, как будто выключили звук, а далее - заходит пустота, которая звенит. Она плохо переносима, и чтобы ее заглушить приходят воспоминания, как тащили его из "острой фазы", обсуждали планы на отпуск, смеялись над очередной циничной шуткой....

Теперь этот диалог оборван навсегда....

Когда следом появляется злость на войну, на обстоятельства, на несправедливость, на себя за то, что не успела сказать что-то важное и нужное, что как будто бы могло помочь, главное не застрять в этом и не вынести во вне...

Дальше - переживание бессилия и осознание своих ограниченных возможностей. Еще острее чувствуется, что моя терапия не спасает от дронов, осколков и прилетов... .

А зачем тогда???

Люди думают, что экстремальный психолог с двадцатилетним стажем — это такая железная тетка, которая не плачет и не привязывается. Это чушь. Привязываюсь.

Помню голос, смех, жесты, истории. .
Помню, как просят:
- Док, только без этих ваших штучек, просто посиди со мной.
- Давай посидим, только я не док.
- Все равно док, давай вместе посидим?
И мы сидим и молчим... Столько , сколько надо.

Когда мой пациент погибает, я скорблю.тихо, без истерик, с фляжкой на два глотка в руках поднимаю взгляд в ночное небо и шепчу: "Друже, ну как так-то..? Держись там..." и мысленно прощаюсь. Не навсегда. Пока жива память - живы все, кто в ней остались.

И продолжаю работать.

Потому что пока я нужна здесь, пока приходят и говорят: «Спасибо , мне стало легче...» и пока я верю в то, что благодаря моей работе еще одной бессмертной душе стало лучше— я буду на месте,. Моя вахта не закончится..

Работаем, други мои.