Пофилософствуем об образовании.

Существует устойчивый миф эпохи модерна: образованными люди стали только тогда, когда сходили в школу за навыком читать и писать. Но нет. Во-первых и главных, все люди мира, в любом обществе, так или иначе получали образование во все времена.

Крестьяне получали навыки работы на земле: когда сеять, как отличить хорошее зерно от больного, как пережить неурожай, где хранить припасы. Торговцы осваивали бухгалтерию, меры веса, цены, маршруты, географию и искусство не дать себя обсчитать на рынке в чужом городе. Воины учились нападать и отбиваться, держать строй, чинить оружие, переносить боль и страх. Правители учились управлять землями, собирать налоги, заключать союзы, читать настроения элит и вовремя замечать, кто из родственников слишком задумчиво смотрит на трон.

Да, долгое время писать и считать могла только специальная прослойка людей, в основном для бухгалтерии, ведения архивов, договоров или фиксации религиозных обрядов. Иногда искусство писать/читать надобилось элитам, но не всем и не всегда.

Во-вторых, образование обычно делилось на две части: практические трудовые навыки (А) и познания/следование неким правилам, чтобы выжить по законам религиозно-оккультных представлений о мире (Б).

И не всегда понятно, что в итоге важнее: ублажить богов, договориться с духами или же поработать некий механический труд. Но будет ли он успешен без благословения неба? Если урожай погиб, корабль утонул или ребёнок заболел, человеку прошлого было недостаточно услышать: «Ну, вы плохо спланировали риски». Ему требовалась картина мира, в которой несчастье имело причину, порядок и способ быть исправленным.

Не меньший вопрос был и в том, как «продолжить» себя в своих потомках и какие действия надо совершать, чтобы сохранить устойчивость общества: законы, правила общежития, запреты, семейные роли, обряды перехода, повторяющиеся сюжеты с причинно-следственной связью. Что будет, если нарушить клятву. Почему нельзя брать чужое. Кому положено наследство. Кого защищать, за кого мстить, как хоронить умерших, как выдавать замуж дочерей и кто отвечает за ребёнка. Назовём это В.

Разумеется, глубина этих знаний была у всех разная и зависела от необходимости ими обладать. Зачем крестьянину знать течения у Гибралтара, если он за всю жизнь не уйдёт дальше соседней ярмарки? Она зависела и от возможностей получить доступ к знаниям: потомственные жрецы не пустят в свой потомственный кружок чужого, а придворные наставники не будут обучать сына кузнеца тонкостям династического брака. И, конечно, зависило от наличия свободного времени: с утра до ночи изучать книги, пока тебя кормят (повезло), или выживать, вспахивая землю, таская воду и считая, хватит ли запасов до весны (не повезло).

Кроме элитарного образования для управленцев земель (т.е. специфического пакета информации в специальном окружении) отдельно нужно выделить возникновение университетов. Там жаждущие знаний, имевшие материальную возможность не пахать, могли удовлетворять личное любопытство и самовыражаться (если имели свободные лет 5–10 жить не как все). Им позволялось изучать логику, богословие, право, медицину, астрономию, спорить о природе ангелов и строении мира. И большая удача, если свои знания они могли потом удачно «продать» обществу, устроившись врачом, юристом, преподавателем, чиновником или советником при ком-то, у кого были деньги.

Тем не менее, и это главная мысль, все перечисленные знания были важны, не отрицались и требовали личных усилий и талантов. А талант ещё нужно было «продать».

Умение пахать не было «недообразованием» по сравнению с умением читать трактат. Умение вести корабль через шторм не было интеллектуально ничтожным рядом с умением цитировать Аристотеля. Просто общества по-разному распределяли знание, потому что по-разному нуждались в нём.

«Образование» же в привычном нам смысле пришло с эпохой возникновения механизмов, промышленной революцией и увеличением армий. Ранее требовался относительно небольшой отряд профессионалов, сейчас ставка была на миллионы. Заводу нужны люди, способные читать инструкцию, понимать время по часам, считать, соблюдать технологическую последовательность и приходить к станку не тогда, когда петух решил, а к началу смены.

Армии нужны миллионы людей, умеющих выполнять одинаковые команды, читать карты, вести учёт, пользоваться техникой и действовать в общей системе.

Массовая школа возникла не только из прекраснодушного стремления «дать детям знания». Она стала способом собрать огромное общество в единую управляемую машину: с общим языком, календарём, набором историй, базовой дисциплиной, понятными правилами и минимальной грамотностью (без рассуждений «а я считаю иначе»).

И только потом мы начали считать, что именно этот конкретный формат, кабинет, доска, звонок, программа, оценка, является единственно возможной формой образования вообще.