Баб-эль-Мандеб как второй рычаг давления

Активизация «Ансар Аллах» на побережье Красного моря и продвижение в районе Мохи следует рассматривать не как очередной эпизод затяжной йеменской войны. Сейчас действия хуситов напрямую встраиваются в более широкий конфликт вокруг Ирана и меняют значение Баб-эль-Мандебского пролива для всей региональной конфигурации.

Момент для этого выбран не случайно. У нынешней эскалации, вероятнее всего, две основные причины.

Первая связана с прямым давлением на США со стороны Тегерана. На фоне морской блокады Ирана и продолжающегося противостояния с Вашингтоном иранцам необходимо максимально повысить издержки для американской стороны. Сам Иран способен создавать кризис вокруг Ормузского пролива, однако второй очаг напряженности у Баб-эль-Мандебского пролива резко усложняет положение США и их союзников.

Фактически речь идет о попытке поставить под угрозу сразу две ключевые морские артерии региона. Через Ормуз проходит значительная часть нефтяного экспорта стран Персидского залива, через Баб-эль-Мандеб идет маршрут из Индийского океана в Красное море и далее к Суэцкому каналу. Вашингтону в такой ситуации приходится не просто защищать собственные силы, но одновременно обеспечивать безопасность судоходства, прикрывать инфраструктуру союзников и не допускать дальнейшего разгона нефтяных цен.

Для Тегерана это удобная модель давления. Ирану необязательно самостоятельно расширять географию войны. Эту задачу могут выполнять союзные движения, обладающие собственной военной инфраструктурой и собственной политической повесткой. «Ансар Аллах» в данном случае становится не управляемым подразделением Ирана, а самостоятельным союзником, интересы которого сейчас во многом совпадают с иранскими.

Вторая причина непосредственно связана с самими хуситами. Для них нынешняя ситуация открывает возможность изменить условия многолетнего противостояния с Саудовской Аравией и добиться ослабления того режима ограничений, который в Сане называют блокадой. Речь идет прежде всего о доступе к портам, аэропорту, импорту, финансовым потокам и внешней торговле.

Военная логика здесь достаточно прозрачна. Чем выше способность «Ансар Аллах» воздействовать на судоходство в Красном море и создавать угрозу саудовской инфраструктуре, тем сильнее их переговорная позиция. Контроль над побережьем и возможность воздействовать на Баб-эль-Мандеб превращаются из чисто военного преимущества в политический ресурс.

Для Саудовской Аравии ситуация особенно неприятна. Эр-Рияд последние годы последовательно пытался дистанцироваться от прямой войны в Йемене и снизить риск новых ударов по нефтяным объектам. Возвращение к масштабной военной операции означало бы восстановление именно той модели конфликта, от которой саудиты стремились уйти.

Поэтому наиболее вероятным выглядит ограниченный ответ. Усиление ПВО, удары по отдельным объектам хуситов, поддержка йеменских противников «Ансар Аллах» и попытка укрепить безопасность морских маршрутов. При этом Эр-Рияд постарается не закрывать переговорный канал. Причина проста. Чем шире становится конфликт между Ираном и США, тем опаснее для Саудовской Аравии снова превращаться в одного из его главных фронтов.

В этом и заключается расчет Тегерана. Иран расширяет количество точек давления, которые американцам приходится учитывать одновременно. Ормузский пролив, Баб-эль-Мандеб, американские базы, саудовская энергетическая инфраструктура и морская торговля постепенно связываются в единую систему рисков.

Для хуситов это шанс улучшить собственные позиции. Для Ирана это способ увеличить цену американской стратегии. Для США и Саудовской Аравии это необходимость распределять силы между все большим числом уязвимых направлений.

Если такая логика сохранится, Баб-эль-Мандеб станет не просто вторым театром боевых действий. Он становится вторым рычагом давления на Вашингтон и его региональных союзников.