Восточный Караул

Как и обещал на личном канале, продолжу тему морали в отношениях между государствами — точнее, ее отсутствия. Ни для кого не станет сюрпризом факт, что в политике нет друзей, а есть интересы государства. Вот пример из моего любимого региона, который в очередной раз подтверждает — никаких дружественных или иных «позитивных» отношений между государствами не существует. Все они находятся в состоянии bellum omnium contra omnes, если по-нашему, в состоянии войны всех против всех. Об этом писал ещё умный товарищ Гоббс, и по факту с тех пор мало что изменилось и вряд ли изменится.

Президент Турции Эрдоган сегодня вылетел в Нью-Йорк для участия в Генассамблее ООН, где у него должна состояться встреча с Трампом и другими лидерами. Перед этим Турция сделала ряд шагов, по сути присоединившись к давлению на Иран, который и без того сейчас не в лучшем положении
— турецкие банковские власти изъяли (арестовали) находящийся под санкциями Golden Global Bank
— рейсы иранской Mahan Air в Турцию приостановлены с 21 сентября
— у иранского банка Mellat отозвана лицензия
Это нужно, чтобы «подсластить» встречу с Трампом и выбить для Анкары побольше полезного и нужного.

Параллельно глава МИД Турции Хакан Фидан заявил о готовности поддержать Саудовскую Аравию и заняться хуситами — теми самыми, кто все эти годы создавал сложности Израилю, заявляя о поддержке палестинцев, пока Анкара собирала круглые столы и делала громкие заявления в духе «мы защитим Аль-Кудс». Турция выставляла себя главным защитником палестинцев и мусульман в целом, хотя если смотреть через эту призму, хуситы на деле сделали куда больше, чем Анкара — та публично заявила о разрыве всех торгово-экономических отношений с Израилем, но при этом продолжает направлять те же товары и услуги через Марокко, Кипр и Египет в Израиль и обратно.

Повторюсь, я никого не поддерживаю и никого не осуждаю — просто констатирую факты, которые может обнаружить каждый желающий. Турцию я выбрал лишь как самый актуальный пример на сегодня, но подобное происходило и происходит постоянно. Скажем, все помнят, что лидера РПК Абдуллу Оджалана в 1999 году поймали в Кении во многом благодаря содействию Моссада, а затем Израиль долгие годы поддерживал отношения с курдами, используя их не только против Ирана, но и против самой Турции.

Или более простой, но всё ещё актуальный пример — про «арабское единство». Студенты и просто люди, далёкие от нашей профессии, часто спрашивают меня, почему столько арабских стран не могут объединиться, защитить палестинцев и решить проблему с Израилем. Ответ всё тот же — может, арабы когда-то и были одной семьёй, но сегодня это давно откололовшиеся друг от друга родственники, и каждый из них думает прежде всего о своих интересах. По той же причине тихо враждуют Саудовская Аравия и ОАЭ — последние, кстати, недавно посодействовали созданию канала связи между Вашингтоном и хуситами, против которых сами ещё недавно воевали в коалиции с Эр-Риядом.

Повторюсь ещё раз — подобных примеров в политике бесконечное множество, и дело не в том, что это несправедливо. Это просто данность природы отношений между государствами. Точно так же обстоят дела и с нашей страной — у нас нет и не может быть друзей. Наша главная забота — собственная экономическая, военная и политическая сила, а также благополучие нашего народа. Мы не должны никому доверять безоговорочно; главное — забота о себе, а с остальными странами мы делаем лишь то, что выгодно нам, и не более того.

В прямом эфире программы «Открытый эфир» на ТРК «Звезда» рассказал об эскалации между движением «Ансар Аллах» и Королевством Саудовская Аравия.

Написал новую статью для авторской колонки RT International о том, как продвижение хуситов вдоль западного побережья Йемена превращает Баб-эль-Мандебский пролив в дополнительный инструмент давления на Саудовскую Аравию и США. Захват порта Моха и продвижение к стратегическому острову Майюн усиливают возможности движения «Ансар Аллах» влиять на безопасность одного из важнейших маршрутов мировой торговли.

При этом хуситам необязательно полностью перекрывать пролив. Уже сама угроза атак повышает стоимость страхования, заставляет перевозчиков менять маршруты и требует дополнительных военных ресурсов для защиты судоходства. На фоне напряженности вокруг Ормузского пролива это создает два взаимосвязанных очага риска по обе стороны Аравийского полуострова.

Для Ирана такая ситуация означает возможность увеличить издержки своих противников без прямого открытия нового фронта. Однако сводить действия хуситов к указаниям Тегерана было бы неверно: движение преследует собственные цели и стремится укрепить переговорные позиции по вопросам работы портов и аэропорта Саны, выплаты зарплат и смягчения ограничений.

Саудовская Аравия оказывается перед сложным выбором. Возвращение к масштабной войне в Йемене угрожает ее нефтяной инфраструктуре и экономическим планам. Одновременно нестабильность в Красном море делает уязвимыми маршруты, которые должны были стать альтернативой экспорту через Ормуз.

Главный ресурс хуситов — способность создавать длительную неопределенность. Именно она позволяет превращать военные успехи в политическое давление, заставляя Эр-Рияд и Вашингтон платить всё более высокую цену за безопасность морских коммуникаций.

Опубликовал статью для авторской колонки в «Известиях» о протестах в Сирии на фоне резкого повышения цен на топливо и вызовах, с которыми сталкивается новое руководство страны. Удорожание горючего усиливает социальную напряженность, а выступления в Идлибе — бывшем оплоте нынешних властей — показывают, что общество всё больше оценивает их по реальным результатам.

В тексте рассматривается, как экономические трудности, незавершенное объединение страны и внешнее давление влияют на устойчивость Дамаска. Дипломатические успехи и инвестиционные договоренности расширяют возможности восстановления, однако доверие населения и политическое будущее руководства будут зависеть прежде всего от способности обеспечить безопасность и улучшить повседневную жизнь сирийцев.

Уходящая неделя получилась особенно насыщенной на разговоры о международной политике и, конечно, о Ближнем Востоке. 7 сентября в Москве я принял участие в экспертном круглом столе «Кризис миропорядка: этика и мораль в новой мировой системе» на Факультете мировой экономики и мировой политики НИУ ВШЭ. Дискуссия прошла под председательством С.А. Караганова, модератором выступил Ф.А. Лукьянов.

После официальной части было не менее важное продолжение в неформальной обстановке. Много говорил с Джоном Миршаймером, Аластером Круком и Ларри Джонсоном, а также с российскими коллегами. Обсуждали прошлое, настоящее и будущее международных отношений, кризис прежнего миропорядка, изменение баланса сил, отношения великих держав и, разумеется, то, как все эти процессы отражаются на Ближнем Востоке.

Уже через несколько дней общение продолжилось в Санкт-Петербурге, где с 9 по 11 сентября проходил возобновленный «Петербургский диалог». Здесь разговор оказался еще шире — от российско-американских отношений и роли Китая до будущего Европы, мирового большинства и новой архитектуры международной безопасности.

Особенно ценными были именно длинные содержательные беседы вне формальной программы. Когда есть возможность спокойно обсудить с коллегами не только текущие события, но и их причины, историческую логику и возможные сценарии на годы вперед, многие процессы начинают выглядеть совсем иначе. За несколько дней получилось поговорить о многом — о том, какой мировой порядок уходит, что приходит ему на смену, насколько устойчивы нынешние союзы и противоречия и каким может стать Ближний Восток в новой международной системе.

Баб-эль-Мандеб как второй рычаг давления

Активизация «Ансар Аллах» на побережье Красного моря и продвижение в районе Мохи следует рассматривать не как очередной эпизод затяжной йеменской войны. Сейчас действия хуситов напрямую встраиваются в более широкий конфликт вокруг Ирана и меняют значение Баб-эль-Мандебского пролива для всей региональной конфигурации.

Момент для этого выбран не случайно. У нынешней эскалации, вероятнее всего, две основные причины.

Первая связана с прямым давлением на США со стороны Тегерана. На фоне морской блокады Ирана и продолжающегося противостояния с Вашингтоном иранцам необходимо максимально повысить издержки для американской стороны. Сам Иран способен создавать кризис вокруг Ормузского пролива, однако второй очаг напряженности у Баб-эль-Мандебского пролива резко усложняет положение США и их союзников.

Фактически речь идет о попытке поставить под угрозу сразу две ключевые морские артерии региона. Через Ормуз проходит значительная часть нефтяного экспорта стран Персидского залива, через Баб-эль-Мандеб идет маршрут из Индийского океана в Красное море и далее к Суэцкому каналу. Вашингтону в такой ситуации приходится не просто защищать собственные силы, но одновременно обеспечивать безопасность судоходства, прикрывать инфраструктуру союзников и не допускать дальнейшего разгона нефтяных цен.

Для Тегерана это удобная модель давления. Ирану необязательно самостоятельно расширять географию войны. Эту задачу могут выполнять союзные движения, обладающие собственной военной инфраструктурой и собственной политической повесткой. «Ансар Аллах» в данном случае становится не управляемым подразделением Ирана, а самостоятельным союзником, интересы которого сейчас во многом совпадают с иранскими.

Вторая причина непосредственно связана с самими хуситами. Для них нынешняя ситуация открывает возможность изменить условия многолетнего противостояния с Саудовской Аравией и добиться ослабления того режима ограничений, который в Сане называют блокадой. Речь идет прежде всего о доступе к портам, аэропорту, импорту, финансовым потокам и внешней торговле.

Военная логика здесь достаточно прозрачна. Чем выше способность «Ансар Аллах» воздействовать на судоходство в Красном море и создавать угрозу саудовской инфраструктуре, тем сильнее их переговорная позиция. Контроль над побережьем и возможность воздействовать на Баб-эль-Мандеб превращаются из чисто военного преимущества в политический ресурс.

Для Саудовской Аравии ситуация особенно неприятна. Эр-Рияд последние годы последовательно пытался дистанцироваться от прямой войны в Йемене и снизить риск новых ударов по нефтяным объектам. Возвращение к масштабной военной операции означало бы восстановление именно той модели конфликта, от которой саудиты стремились уйти.

Поэтому наиболее вероятным выглядит ограниченный ответ. Усиление ПВО, удары по отдельным объектам хуситов, поддержка йеменских противников «Ансар Аллах» и попытка укрепить безопасность морских маршрутов. При этом Эр-Рияд постарается не закрывать переговорный канал. Причина проста. Чем шире становится конфликт между Ираном и США, тем опаснее для Саудовской Аравии снова превращаться в одного из его главных фронтов.

В этом и заключается расчет Тегерана. Иран расширяет количество точек давления, которые американцам приходится учитывать одновременно. Ормузский пролив, Баб-эль-Мандеб, американские базы, саудовская энергетическая инфраструктура и морская торговля постепенно связываются в единую систему рисков.

Для хуситов это шанс улучшить собственные позиции. Для Ирана это способ увеличить цену американской стратегии. Для США и Саудовской Аравии это необходимость распределять силы между все большим числом уязвимых направлений.

Если такая логика сохранится, Баб-эль-Мандеб станет не просто вторым театром боевых действий. Он становится вторым рычагом давления на Вашингтон и его региональных союзников.

Написал новую статью для авторской колонки на платформе ТАСС.

В ней разбираю, что стоит за открытием первого постоянного посольства Израиля в Словении. Еще недавно Любляна занимала одну из самых критичных позиций по отношению к Израилю, а теперь новый кабинет министров делает ставку на восстановление политических, экономических и технологических связей.

На примере Словении я показываю, как смена правительства может быстро изменить внешнеполитический курс страны, почему европейским государствам все сложнее выступать с единой позицией по Израилю и как Иерусалим использует эти разногласия для укрепления двусторонних отношений.

Также в статье говорю о расширении израильской дипломатической сети, сближении с правыми правительствами и о том, почему прагматичное сотрудничество в сфере торговли, технологий и обороны зачастую оказывается сильнее политической риторики.

Коллеги отметили, что статья с моими комментариями для RT на испанском о вероятности нового витка конфронтации между США и Ираном оказалась самой читаемой за день.

В комментарии я подчеркнул, что отношения между Вашингтоном и Тегераном фактически зашли в тупик: из-за непримиримых позиций сторон сегодня практически не просматривается путь к мирному урегулированию, а Иран воспринимает противостояние как экзистенциальную борьбу за выживание; поэтому новая эскалация в ближайшем будущем представляется весьма вероятной.

Спасибо Тимуру Альмукову за внимание к теме и профессиональную работу.

Президент Ирана Масуд Пезешкиан:

«То, о чём говорит наш брат — средства к существованию, высокие цены, о которых он упоминает, — это, разумеется, естественно. Раньше мы доставляли это морским путём, теперь же груз проходит целый маршрут, и конечная цена выросла.

Наши доходы также сократились. Раньше мы продавали нефть, теперь не можем её продавать. Они нанесли удары и уничтожили часть заводов, поэтому мы не можем получать налоги и таким способом тоже.

Более того, мы не только не можем получать эти доходы, но и вынуждены предоставлять им средства, чтобы они могли держаться на ногах. Колесо должно вращаться, и я ничего не могу сделать, чтобы оно остановилось. Это означает, что наши проблемы умножились в несколько раз, и в то же время наши доходы сократились»

В прямом эфире программы «Большая игра» на Первом канале вместе с Дмитрием Вячеславовичем Сусловым говорили про последние события на Ближнем Востоке.

Написал новую статью для авторской колонки RT International про то, как Саудовская Аравия, Турция и Пакистан подписали в Мекке соглашение о совместной обороне. Согласно документу, вооружённое нападение на одну из трёх стран может рассматриваться как нападение на всех.

Пока неясно, какие именно механизмы будут задействованы в случае кризиса, предусматривает ли соглашение автоматическую военную помощь и появится ли у участников общий механизм командования. Однако политическое значение договорённости уже очевидно: впервые национальные системы безопасности Саудовской Аравии, Турции и Пакистана формально связаны в единую рамку.

Это потенциально объединяет финансовые и политические ресурсы Эр-Рияда, военно-промышленный потенциал Анкары и вооружённые силы Пакистана — единственной мусульманской ядерной державы. Турецкие представители подчёркивают, что соглашение носит оборонительный характер и не направлено против какой-либо конкретной страны. Но на практике оно может изменить стратегические расчёты сразу нескольких игроков.

Для Ирана новый формат означает необходимость учитывать укрепление регионального противовеса. При этом соглашение, вероятно, ещё важнее для Израиля: его участники вряд ли заинтересованы в новой войне, но могут стремиться восстановить ограничения для одностороннего применения силы и сделать последствия дальнейшей эскалации менее предсказуемыми и более дорогостоящими.

Американская идея «ближневосточного НАТО» постепенно может воплотиться, но уже не под руководством Вашингтона, а по инициативе самих региональных держав — с их собственным пониманием угроз и приоритетов.

Дал комментарий газете «Ведомости» о новом оборонном соглашении между Турцией, Саудовской Аравией и Пакистаном. На мой взгляд, Мекканское соглашение стало одним из проявлений глобального тренда на формирование новой архитектуры безопасности. Ближневосточный кризис показал ослабление американской гегемонии в регионе, поэтому государства начинают диверсифицировать оборонные связи и расширять круг потенциальных партнеров. При этом речь не идет о скором выходе Турции из НАТО или отказе Саудовской Аравии от американского вооружения.

Другим важным мотивом создания альянса является стремление стран региона сдерживать Израиль, действия которого ближневосточные элиты связывают с нынешним американо-иранским обострением. В ближайшей перспективе союз, вероятно, не станет активно принимать участников за пределами региона, чтобы не распылять ресурсы, однако потенциальными кандидатами могут стать Азербайджан, Египет и другие государства Ближнего Востока. Теоретически приглашение может получить даже Иран — без его участия добиться снижения взаимного недоверия и устойчивой региональной стабилизации будет сложно.

Для Саудовской Аравии соглашение может стать дополнительным инструментом в противостоянии с хуситами, особенно с учетом возможной наземной операции в Йемене. Для Турции это возможность расширить военный экспорт и получить дополнительные гарантии безопасности, а Пакистан, скорее всего, постарается не допустить эскалации отношений с Индией. Фактически на Ближнем Востоке формируется своеобразное «НАТО», но без участия США и без прямой необходимости защищать американские военно-политические и экономические интересы в регионе.