Восточный форпост

🎸 ОТКРЫТОЕ ПИСЬМО ПОЛИТТЕХНОЛОГАМ
(вместо цветов — гитара и три аккорда правды)

Уважаемые коллеги по цеху управления реальностью...

Явку вы, к вашей чести, не трогали — тут всё честно, люди реально пришли. А вот дальше начинается настоящее искусство: как из этой честной явки получить результат, который нужен ЕР.
Админресурс работал как часы. Бюджетников согнали, учителей построили, врачей предупредили. Кто не понял с первого раза — тому объяснили на планёрке ещё раз, но уже строже.

Отдельное спасибо за:
📋 методичку "как правильно проголосовать, чтобы не было проблем на работе"
👔 директоров школ, которые вдруг стали агитаторами
🏥 главврачей, объяснивших коллективу "правильный выбор"
📊 итоговый процент, который никак не бьётся с тем, что видели на участках

Явка настоящая, а вот итог — уже ваша работа, чистое творчество. Красиво завернули, комар носа не подточит. Ну, почти.

Мы в благодарность написали песню. Дворовая, с гитарой, с матом — как раз в вашем стиле "простого народного волеизъявления".

Слушайте, вспоминайте, как это делалось. Мы — тоже вспоминаем. Каждый раз.

С искренним "спасибо", Двор

⚠️ 18+, ненормативная лексика, ноль иллюзий насчёт админресурса

#выборы #политтехнологи #админресурс #сатира #дворовая_песня

Код Сибири. Один раз - без аналитики

Мы обычно пишет про оставки, трансферты и то, почему из регионов всё уезжает. Сегодня - исключение. Выше песня. Дослушайте до конца, потом объясним.

Мы много писали о неравенстве Москвы и регионов. О формулах, которые не работают, потому что деньги не спрашивают прописку. О том, что Сибирь триста лет строили как коридор: всё, что здесь производится, отсюда вывозят. Металл, уголь, лес, людей. И каждый раз упирались в одно: любая экономическая мера решает вопрос «сколько», но не решает вопрос «кто». А регион, который не знает, кто он, будет просить преференций вечно - и вечно их не получать.

Идентичность - это не про фольклор. Это ресурс, который невозможно вывезти. Его нельзя погрузить в вагон и увезти в торговый дом. Он либо есть, либо его нет, и от него зависит, что делает территория, когда у неё отбирают очередной смысл - уголь, нефть, завод. Кузбасс через это уже проходит. Тюмень пройдёт.

Поэтому - песня. Она называется «Чир». По-хакасски - земля. Не территория, не пространство, не расстояние. Земля.

В ней хакасское горловое пение - хай, которому больше тысячи лет. Хор, поющий по-русски. И слова на древнетюркском - те, что вырезаны на каменных стелах по Енисею: «бенгю таш», вечный камень, «ада чир-суг», отчая земля-вода. Это не стилизация. Эти надписи реально стоят в степи под Аскизом, и к одной из них до сих пор ходят с молоком. Не потому что верят. Потому что соседи.

Четыре языка, одна река, тринадцать регионов. Тюмень, Омск, Томск, Красноярск, Иркутск, Чита, Кузбасс, Алтай, Тыва, Хакасия, Бурятия - каждый со своей должностью, никто не лишний.

Припев простой: «Мы не расстояние. Мы - земля. Не труба, из которой выносят, а дом, куда приходят и ждут».

Мы не знаем, станет ли это гимном. Гимны не назначают - они либо приживаются, либо нет. Но мы точно знаем, что Сибирь давно ждёт текста, в котором она не окраина, не колония и не «регион-донор», а субъект. Который знает свои камни и свои реки и не просит, чтобы его заметили.

Слушайте. Пересылайте - в Абакан, Кызыл, Новосибирск, Иркутск, Читу. Особенно тем, кто оттуда уехал.

А в понедельник - снова про оставки. Куда мы денемся.

Яблочный парадокс: зачем системная оппозиция вписалась за несистемную партию

Снятие «Яблока» с выборов породило неожиданную коалицию сочувствующих. Блогер Саша Гесс справедливо заметил диссонанс: если реакция внешних игроков вроде Зеленского легко читается и никого не удивляет, то поддержка со стороны системных партий выглядит куда менее логично.
Публично за снятую партию вписались лидер «Новых людей» Нечаев и коммунист Бондаренко. На первый взгляд - идеологический оксюморон. Обе партии в официальной риторике поддерживают СВО, отправляют гумпомощь, голосуют за профильные инициативы. «Яблоко» же занимает диаметрально противоположную позицию по украинскому вопросу, включая территориальный.

Но политика - не про идеологическую стерильность, а про электоральную арифметику. И здесь всё сходится.

Что происходит на самом деле:

1. Электорат «Яблока» после снятия партии становится «бесхозным». Это протестный, городской, образованный избиратель - именно за него конкурируют «Новые люди» и отчасти КПРФ (в её «сетевом» сегменте, который олицетворяет Бондаренко).

2. Жест солидарности здесь - не про ценности, а про сигнал: «мы понимаем ваше недовольство, приходите к нам». Классическая охота на осиротевший электорат, упакованная в риторику о честных выборах.

3. Для КПРФ это ещё и способ удержать протестную повестку, которую у неё активно перехватывают новолюды. Партия не может позволить себе выглядеть частью «согласованного консенсуса» - иначе теряет главный актив.

Риски очевидны: заигрывание с аудиторией «Яблока» создаёт уязвимость. Оппоненты уже раскручивают сюжет о «двойных стандартах» - поддерживаешь СВО, но солидаризируешься с партией противоположных взглядов. Для консервативного ядра КПРФ это болезненный диссонанс, и на нём будут играть.

Вывод: перед нами не идеологический разворот, а тактическая борьба за освободившуюся электоральную нишу. Вопрос лишь в том, окупится ли она - или издержки от размывания собственного образа окажутся выше, чем приобретённые проценты.

Уголовное дело против Дурова - это не про Дурова. Это юридическая подготовка почвы и одновременно инструмент торга.

Три слоя одновременно:

Слой 1. Реальная проблема. Вербовка подростков через боты знакомств и «фишинг на Госуслуги» с последующим шантажом - это массовое явление, счёт идёт на сотни эпизодов (поджоги релейных шкафов, военкоматов, «курьеры» с СВУ). ФСБ и СК находятся под аппаратным давлением: «почему не пресекли». Telegram - очевидная точка приложения силы, тем более что технически он действительно не выдаёт данные и медленно чистит украинские боты.

Слой 2. Аппаратная логика. Обвинение по «террористической» статье создаёт готовое правовое основание для любых будущих действий: от блокировки ресурса «содействующего терроризму» до внесения структур Telegram в перечни Росфинмониторинга, запрета рекламы, преследования администраторов и рекламодателей внутри РФ. Такие дела заводят не для суда, а чтобы иметь патрон в стволе.

Слой 3. Конкурентный. Дело возникает ровно в фазе форсированного внедрения MAX (предустановка, миграция госуслуг и школьных чатов, деградация звонков в Telegram/WhatsApp). Уголовное дело - это ещё и расчистка рынка в интересах вполне конкретного аппаратно-корпоративного блока. Юридический язык здесь обслуживает бизнес-задачу.

Ответ Дурова (средний палец из 2011 года) - не эмоция, а сознательный отказ от переговорного трека в публичном поле. Он капитализирует историю: в глазах Запада российское обвинение - лучшее алиби против подозрений в связях с Кремлём (актуально для французского дела и для отношений с ЕС). То есть российский кейс ему в моменте частично выгоден. Это важно: инструмент давления оказался с обратным эффектом на репутацию.

Наблюдаем...

🦉 СОВУ НАТЯГИВАЮТ НА ГЛОБУС. Выпуск №2

Разбираем масштабный двухсерийный «инсайд» о тектонических кадровых сдвигах в Кремле и правительстве.

Что утверждается:

1. Сергей Кириенко уходит из АП в вице-премьеры (курировать ТЭК и новые регионы), а его место займет Александр Хинштейн (или Мединский, или Трутнев, или Чернышенко).

2. Сергей Шойгу «настойчиво просится» в полпреды по Сибирскому федеральному округу, чтобы быть поближе к дочери.

3. Главу МВД Колокольцева сменит помощник президента Миронов.

4. Судьбу Эльвиры Набиуллиной решает «мировая финансовая элита».

На чём держится конструкция:

📌 «Шведский стол» кандидатов. На место Кириенко в АП авторы предлагают Хинштейна, Мединского, Трутнева и Чернышенко. За каждым якобы стоит свой лоббист (Золотов, Михалков, Ковальчук, Тимченко). Это беспроигрышная тактика: назови вообще всех заметных игроков, и когда кого-то из них куда-то назначат (даже на другую должность), можно будет победно написать: «Как мы и предсказывали!».

📌 Семейная драма вместо геополитики. Секретарь Совбеза РФ Сергей Шойгу якобы «настойчиво предлагает себя» на пост полпреда в Сибирь, чтобы «быть поближе к дочери». Попытка объяснить перемещения фигур такого масштаба бытовыми причинами - это уровень сценария для мелодрамы, а не реального анализа госуправления.

📌 Теория заговора. Утверждение, что уход Набиуллиной «решается на уровне финансовой мировой элиты» и «утверждается не только в России» - классический конспирологический вброс. В текущих геополитических реалиях идея о том, что назначение главы ЦБ РФ согласовывается в Базеле или Вашингтоне, выглядит как откровенный анахронизм.

📌 «Сам придумал - сам опроверг». Авторы пишут: «Обсуждаемая ныне смена М.Мишустина на Ю.Чиханчина не учитывает преклонный возраст последнего». То есть канал сам притащил в пост нелепый слух и сам же объяснил, почему он невозможен. Зато в тексте появилась фамилия премьера.

Что не сходится:

Внутри текста авторы противоречат собственной логике. Сначала они утверждают, что назначение Дмитрия Миронова главой МВД усилит «партию адъютантов» (Золотова и Дюмина). И тут же, через абзац, пишут, что министром станет человек, «равноудаленный от всех кланов». Так усиливает клан или равноудаленный? Определиться не удалось.

Cui bono:

Перед нами классический «белый шум» в период кадрового ожидания. Цель таких публикаций - не сообщить факты, а повысить собственную значимость, продать клиентам «информированность» и попутно подсветить нужные фамилии в выгодном (или невыгодном) свете.

Вердикт: 🦉🦉🦉🦉 - четыре совы из пяти. Сова лопнула в тот момент, когда мировая закулиса начала согласовывать главу российского Центробанка, пока Шойгу покупал билет до Новосибирска в плацкарт.

Есть в муниципальной политике одна сцена, которую я видел десятки раз. Да вы тоже.

Двор. Подъезд. Чат дома. Все злые.
Снег не убирают.
Лужа у подъезда стоит третий месяц.
Фонарь не горит.
Машины летят через двор как по трассе.
В подвале воняет.
Участковый «в курсе».
Управа «рассмотрит».
УК «денег нет».

И все всё понимают. Все готовы обсуждать. Все готовы возмущаться. Иногда даже очень ярко.

Но дальше начинается самое интересное.

— Давайте подпишем коллективное обращение.
— Ой, а можно без фамилии?
— Я не хочу светиться.
— У меня ипотека.
— А вдруг потом будут проблемы?
— Да это бесполезно.
— Снег всё равно растает.
— Лужа высохнет.
— С полицией сами разберутся.
— У властей денег нет.
— Ну вы напишите, а мы поддержим морально.

И вот это «поддержим морально» — главный памятник российскому муниципальному самоуправлению. Потому что локальная проблема почти всегда начинается не с отсутствия денег. И даже не с плохой власти. Она начинается с одиночества того, кто решил не промолчать.

Один человек пишет жалобу — он «скандалист».
Десять человек пишут жалобу — это уже «жители обращаются».
Сто человек подписались — это уже проблема, которую надо решать.
А если среди этих людей есть депутат — это ещё и официальный контроль, запросы, комиссии, сроки, ответы, публичность.

И тут возникает вопрос, который часто задают муниципальному депутату: «А зачем вам это надо?»
Правда, зачем?

Денег там, как правило, нет.
Власти — меньше, чем кажется.
Ненависти — больше, чем обещали.
Люди часто приходят не поблагодарить, а предъявить.
Чиновники делают вид, что ты мешаешь им работать.
Соседи делают вид, что ты теперь обязан решить всё: от лавочки до геополитики.

И тебе ещё постоянно говорят: «Да бросьте вы. Вам это не нужно».

Вот тут и начинается самое важное. Депутатом становятся не потому, что «нужно».
Если считать по выгоде — не сходится. Депутатом становятся, когда надоело жить в режиме «само рассосётся».

Потому что снег не всегда растает вовремя.
Лужа не всегда уйдёт сама.
Пьяная компания под окнами не всегда «разберётся».
А чиновник без запроса, контроля и давления почти всегда выберет не делать ничего.

Муниципальный депутат — это не волшебник и не начальник района. Это человек, который превращает бытовое раздражение жителей в официальный документ. Разговор у подъезда — в повестку комиссии. Жалобу в чатике — в депутатский запрос. «Все недовольны» — в подписи, обращения и публичную позицию.

И, наверное, поэтому нормальные люди всё-таки туда идут. Не потому что им больше всех надо.
А потому что однажды понимают: если всем не надо, то так и будет.

Снег растает.
Лужа высохнет.
Фонарь починят через год.
Дерево спилят после того, как оно упадёт.
Переход нарисуют после ДТП.
А двор вспомнят перед выборами.

Вопрос только в том, кто всё это время будет говорить: «Нет, ребята, это работает не так».

Вот, кажется, за этим и становятся депутатами. Не за мандатом. А за правом не просить по-человечески там, где обязаны сделать по закону.

Излишне разговорчивому депутату Госдумы генералу Андрею Гурулеву не находится места в списке «Единой России» на думских выборах, поэтому он заявился на праймериз заодно и на одномандатный округ, выяснил «Незыгарь».

В 2021 году Гурулев был избран депутатом в составе дальневосточной региональной группы «Единой России», где он шел четвертым по списку. На протяжении работы восьмого созыва генерал вошел в когорту «бешенных», поддерживающих Евгения Пригожина, ЧВК «Вагнер» и радикальные инициативы. Например, Гурулев предлагал нанести ядерный удар по Нидерландам и возродить ГУЛАГ.

По слухам, генерал находил поддержку в среде военкоров и окружения Сергея Кириенко. Но после пригожинского мятежа, Гурулеву предложили пересмотреть свой подход. В результате генерал разругался с руководством Забайкальского края и дальневосточным полпредством.

В прошлом году Гурулева лишили работы в думском комитете по обороне и отправили в состав комитета по региональной политике и местному самоуправлению. С тех пор депутат-генерал тщательнее выбирает формулировки или просто молчит. Для думского руководства «Единой России», тем не менее, он стал скорее токсичным активом.

В прошлом году стало известно, что Гурулеву якобы предложили избираться в Госдуму от Республики Коми. Генерал на протяжении года часто приезжал в Сыктывкар, участвовал в избирательной кампании главы региона Гольдштейна.
Идея была в том, что скандально известный генерал сумеет нейтрализовать активность местного отделения КПРФ. Говорят что идея направить Гурулева в Коми шла от Совершаевой.
Выборы в Коми прошли и генерала Гурулева забыли. Новый полпред на Северо-Западе Руденя не хочет видеть Гурулева в Думе от своего округа. По слухам, Руденя негативно настроен ко всем кто был связан с Пригожиным.

Осознавая риск непопадания в партийный список, Гурулев подал документы на праймериз «Единой России» еще и на Забайкальский одномандатный округ – с 2025 года единственный в Забайкальском крае. Он был образован из Читинского и Даурского одномандатных округов, которые в восьмом созыве представляют единоросс Александр Скачков и справоросс Юрий Григорьев соответственно.

Григорьев в девятый созыв скорее всего уже не попадет, а Скачков на праймериз заявился на тот же округ, что и Гурулев. В результате сложилась уникальная ситуация: два действующих депутата Госдумы, представляющие одну партию, заявились на один одномандатный округ. Генерал Гурулев рассчитывал удвоить шансы на выдвижение в Госдуму, но в результате скорее всего не станет кандидатом ни по списку, ни по округу.

О сегодняшней новости ФСБ и о том, что с ней делать

Только что написал пост про разумность в подходе к ограничениям связи — и буквально следом приходит сообщение ЦОС ФСБ: предотвращён теракт против руководства Роскомнадзора, семь задержанных, вербовка через Telegram, оружие, взрывчатка. Совпадение по времени любопытное, но давайте по сути.

Что эта новость реально доказывает.

Во-первых, угроза персонифицирована. Целью становятся уже не абстрактные объекты, а конкретные руководители ведомств, отвечающих за цифровой контур. Это качественное изменение, и его надо называть своими именами.

Во-вторых, Telegram как канал вербовки — это не публицистическая фигура речи, а оперативная реальность. ФСБ называет это прямо, и оснований не верить силовикам в этой части нет — кейсы последних двух лет (поджоги военкоматов, диверсии на железной дороге, вербовка подростков) выстраиваются в одну линию.

В-третьих, логика «противник пытается сорвать меры по безопасности информпространства» — рабочая гипотеза, которую следует учитывать. Если она верна — это аргумент в пользу того, что курс выбран чувствительный для противника.

Что эта новость не отменяет.

Она не отменяет вопроса о том, как именно проводить ограничения. Подготовку конкретного теракта предотвратили не отключением мобильного интернета в регионе, а агентурной и оперативной работой. Это важное различие. Шатдаун — мера площадная, оперативная разработка — мера точечная. Теракты предотвращают точечные меры. Площадные — снижают часть рисков, но создают свои издержки.

Поэтому тезисы из предыдущего поста не теряют актуальности — они её, скорее, усиливают:

— Точечность важнее массовости. Чем серьёзнее противник, тем профессиональнее должна быть работа против него. Профессионализм — это разведка, агентура, аналитика трафика, межведомственное взаимодействие. Веерные отключения — это не профессионализм, это его дефицит.

— Работа с платформами — отдельный большой разговор. Если Telegram действительно стал основным инструментом вербовки — вопрос не только и не столько в ограничениях для пользователей, сколько в позиции самой платформы, в международно-правовых механизмах, в собственных защищённых отечественных решениях для критических коммуникаций. Это длинная стратегия, которую невозможно подменить тактикой.

— Защита тех, кто принимает решения. Если руководители профильных ведомств становятся целями — это вопрос к системе личной безопасности и к контрразведывательному прикрытию, а не повод для расширения ограничений для миллионов людей. Это разные задачи, их нельзя смешивать.

— Коммуникация с обществом становится ещё важнее. Когда есть конкретные предотвращённые кейсы — о них надо рассказывать. Не для пропаганды, а для того, чтобы люди понимали: меры — не на пустом месте. Сегодняшнее сообщение ЦОС — пример правильной коммуникации.

Вывод простой. Новость подтверждает: угроза серьёзная, противник работает системно, цифровой контур — линия фронта. Но именно поэтому ответ должен быть умным, а не только громким. Точность бьёт массовость. Агентура бьёт шатдаун. Стратегия бьёт реакцию.

🤝Силовикам — профессиональное уважение за сегодняшнюю работу. А разговор о балансе безопасности и нормальной жизни — продолжаем. Одно другому не мешает, одно другое дополняет.

Опрос, который вскрыл систему: когда реальность не влезает в анкету

Как политический консультант, я привык работать с цифрами, трендами и фокус-группами. Но лучший «социологический срез» мне предоставила супруга.

Сценарий классический: звонок из ВЦИОМ, вопрос о выборах в Госдуму. Оператор зачитывает список: «Единая Россия, КПРФ, ЛДПР, СР...». Пауза. Ожидание стандартного ответа.

Моя жена отвечает: «За Новых людей».

Оператор (следуя скрипту): «Выберите, пожалуйста, из тех, кого я назвала».

Жена (переходя в режим защиты прав потребителя): «Я же вам сказала — за "Новых людей". Вы на меня давите?»

Оператор (в легком шоке): «Нет, что вы... просто у меня нет других вариантов».

Жена (финальный аккорд): «Ну и всё. Запишите, как вам сказали: пи-пи-пи».

Как аналитик, я вижу в этом коротком диалоге всю суть нынешнего политического момента.

Когда оператор говорит «у меня нет других вариантов», он говорит не о своей анкете, а о старой архитектуре политики. Но избиратель уже живет в другой реальности. Люди больше не хотят выбирать из «списка предложенного», они ищут тех, кто резонирует с их текущим запросом.

Посмотрим на цифры (условно):

✔️ЕР — ниже 30% (тут всё понятно: голосуют не за бренд, а за конкретных «своих» людей на местах, которые реально что-то делают в районе).
✔️Новые люди — 12,3%.
✔️ЛДПР — 10,5%.
✔️КПРФ — 10,3%.
✔️СР — 4,9%.

Что мы видим?

НЛ выходят на второе место по фактическому симпатии. И тут начинается самое интересное. В политике часто бывает так: по духу и энергии ты второй, а по итоговым протоколам и распределению мандатов можешь оказаться четвертым. Это «проклятие» новых игроков — когда запрос общества опережает технические возможности системы. Но мне, как человеку, который дружит с адекватными представителями и ЕР, и НЛ, кажется, что в этом сезоне «дух времени» определенно на стороне "Новых людей".

Вывод

Если ваш избиратель готов ссориться с оператором ВЦИОМ, чтобы отстоять право проголосовать за вас — значит, вы всё делаете правильно. Ребятам из НЛ пожелаю одного: не расстраиваться, если итоговая таблица не совпадет с реальным настроением улиц. Главное — зафиксировать этот тренд. Потому что когда «в анкете нет вариантов», а люди требуют их — это и есть точка роста.

❤️А жене — отдельный респект за борьбу с системой в её самом бюрократическом проявлении ❤️

Соловьёв, Милонов vs Боня: цена несдержанного эфира

Скандал вокруг высказываний в адрес Виктории Бони — не про личную перепалку. Это кейс о риторических границах федерального эфира и побочных эффектах для системы.

Риск №1. Удар рикошетом по вертикали.

«Потрепанная шалава» от Владимира Соловьёва на государственном ресурсе и «дубайская эскортница» от депутата Госдумы Виталия Милонова — лексика, которой не место ни в федеральном эфире, ни в устах представителя партии власти. Когда подобное произносит ведущий — это вопрос к редакционной политике. Когда это произносит действующий депутат — это уже вопрос к партийной дисциплине «Единой России» и к качеству публичного представительства власти в целом.

Вопросы возникают не к Боне — к качеству модерации федерального контура. Следом в публичном поле оказывается Песков, на которого сослался Соловьев. А за пресс-секретарём кто - первое лицо? Патриотизм не измеряется децибелами и бранью. Россия позиционирует себя как цивилизационный полюс — и язык федерального эфира и парламентской трибуны обязан этому соответствовать. Иначе мы получаем десакрализацию высшего уровня через бытовую грубость.

Риск №2. Политический подарок оппоненту.
До эфира и депутатского комментария Виктория Боня — медийная фигура, блогер, не более. После — потенциальный центр притяжения женской аудитории, уставшей от агрессивного мужского тона в публичной политике. Её уже называют возможным политическим проектом. Каждое подобное высказывание расширяет её электоральную базу бесплатно.

Напомним: Боня — уроженка Краснокаменска, города уранщиков Забайкалья. Биография «девочки из суровой провинции, которая добилась сама» — идеальный политический нарратив. Мы его сейчас усиливаем собственными руками. Показательно и то, что в ответ она делает акцент на помощи солдатам и жителям Дагестана — то есть играет ровно на том поле, с которого её пытаются выбить.

Риск №3. «Спираль молчания» работает в обратную сторону.

Теория Элизабет Ноэль-Нойман проста: люди молчат, когда считают свою позицию маргинальной. Но когда меньшинство видит, что его позицию разделяют публичные лица, и оно не одиноко, — оно перестаёт молчать. Грубые эфирные атаки на умеренную часть общества не загоняют её в тень, а выталкивают в открытую оппозицию. Прогрессивный сегмент консолидируется не вокруг Бони — вокруг ощущения, что с ним разговаривают на языке оскорблений. Причём уже с федерального тв канала и с депутатской трибуны.

Риск №4. Юридический прецедент.

Коллективный иск против Соловьёва и Милонова — не пустая угроза. Напомним кейс: пресс-секретарь «Роснефти» Михаил Леонтьев в 2018 году назвал главу Хакасии Валентина Коновалова «дебилом» в эфире «Комсомольской правды». Абаканский суд иск Коновалова удовлетворил полностью. После этого публичная риторика Леонтьева заметно утихла. Суд — это не только компенсация, это дисциплинирующий эффект для всего медиаполя. И депутатский статус Милонова от иска не защищает — парламентская неприкосновенность не распространяется на высказывания вне стен Думы.

Вывод.

Струны натянуты у всех — и у элит, и у общества. В такие периоды от федеральных спикеров и депутатов требуется не больше громкости, а больше точности. Работать нужно тоньше: оппонента не уничтожают бранью — его обезоруживают аргументом. Иначе каждый эфир и каждый комментарий депутата конвертируется в имиджевые издержки для власти и политический капитал для её критиков.

Слова на федеральном уровне — это не эмоция. Это инструмент государственной политики. И инструмент этот требует фильтра — и у ведущих, и у народных избранников.

Бля, не туда написал