Едем с дочкой по городу, она смотрит незнакомые номера на машинах и проверяет регион:

* Этот из Ханты-Мансийска, этот из Мурманска, а этот вообще из Омска. Понаехали. - говорит она шутливым тоном.
* Ты сама-то из Сибири приехала. - замечаю я. - Ты-то кто?
* Я - кубаноид, конечно же! - не задумываясь отвечает дочь.
* Это как так? - я чуть не теряю руль от неожиданности. - Ты же сибирячка!
* Мам, ну какая я сибирячка. Мы уехали из Новосибирска, когда мне и двух лет не было, я всю жизнь прожила на Кубани. У меня бабушка и дедушка живут на Кубани, мы в Армавире на кладбище ходим к моим прабабушке и прадедушке и даже к моему пра-прадедушке. Конечно я - кубаноид!

Пу-пу-пу. А ведь она права, для нее это всегда так было и бабушка с дедушкой в Армавире, то, что они большую часть жизни в Забайкалье прожили для дочки что-то из истории семьи, то, что рассказывают, но не её данность и вся еще жизнь тут. А так как в городке у нас много понаехавших, то её подруги рассказывают о своих городах, откуда они и о бабушках в Сибири и прочей родне в Сибири и на их фоне она действительно выглядит совсем местной - четвертое поколение, даром, что все предыдущие поколения приезжали сюда только выйдя на пенсию.

Мне всегда было интересно как это расти с ощущением, что тепло если уходит, то это ненадолго, когда море и горы как данность и можно сказать: «Что-то я на море хочу» и просто съездить. Или «Что-то мне надоели предгорья, хочу в горы-горы» и съездить. Как это не знать что такое вьюга и буран, как убирать снег каждый день, греть машину, мерзнуть и 9 месяцев в году выстраивать маршрут по кратчайшей, чтобы не замерзнуть, пока идешь куда-то, или ходить пингвинчиком, чтобы не поскользнуться.

Но тут я впервые столкнулась с осознанием, что моя дочь не совсем своя, если говорить о «свой-чужой». Наверное, с чем-то подобным сталкиваются эмигранты, которые уезжают в другую страну, чтобы дать своим детям другую жизнь, дети её берут, но оказываются уже не совсем свои. История о том, как у сибиряков получился ребенок - кубаноид.