Увидела сегодня рилс, где мама купила квартиру дочке 10-12 лет. Самое интересное там — комментарии, в которых люди рассказали о своих страхах, связанных со своим жильем.
⠀
Я решила проанализировать, какие страхи сейчас поднимаются у людей на постсоветском пространстве в связи со своим жильем.
⠀
Как всегда, дом для нас — это не стены-пол-потолок, а отражение нашего отношения с миром, восприятие себя в этом мире. Итак, страхи можно разделить на четыре группы:
⠀
1. Страх потери мотивации и поэтому необходимость страдания как родовое наследство. Из комментариев: «Мы зубами выгрызали эту ипотеку, страдали, зато людьми выросли! А если им купить квартиру, то они ничего в жизни хотеть не будут».
⠀
Наши люди боятся вырастить инфантильного паразита и искренне верят, что развиваться можно только в условиях голода, стресса и борьбы. В их картине мира безопасность полностью уничтожает мотивацию.
⠀
Страдания должны передаваться из поколения в поколение, и нельзя прерывать эту эстафету. Вот она — лояльность семье в чистом виде. Бабушки-дедушки страдали, мамы-папы страдали, и детям нечего жить хорошо.
⠀
2. Страх, что кто-то придет и отберет, опираясь на закон, потому лучше ничего не иметь. Здесь развернулись целые шпионские драмы.
⠀
Главные персонажи обсуждений — «ушлый зять Виталик», который обязательно придет и отжмет долю, или «хищная невестка», которая родит ребенка и выставит всех на улицу.
⠀
Люди не верят в институт брака. Свадьба детей для них — не праздник, а высокорисковая сделка, где партнера априори подозревают в мошенничестве. Но за этим кроется страх, что придет чужой и по закону отберет.
⠀
Очень похоже на то, как сослали в Сибирь мою бабушку, а потом я 20 лет уже сама находила причины, почему я не могу уехать из Сибири. Вот и тут массовых отъемов жилья и раскулачивания у нас нет, а страх чужого, который отнимет, есть.
⠀
Чтобы обслуживать эту лояльность семье «Бабушка, смотри, я как ты», совершенно необходим «Виталик».
⠀
3. Страх мужа-абьюзера. Для многих женщин жилье дочери — это не обеспечение хорошего старта, а попытка уберечь от семейного насилия.
⠀
Они пишут прямо: «Это нужно, чтобы в декрете не зависеть от мужа, чтобы не терпеть унижения ради чашки кофе и чтобы никакое чмо не выгнало её с детьми на улицу».
⠀
Очевидно, что эти женщины знают, о чем говорят, и знание это не в одном поколении.
⠀
4. Страх потери родительской власти. Комментаторы пишут: «Я купила, но оформила на себя, пусть сначала покрутится на вольных хлебах, а то ценить не будет». Страх потерять контроль над взрослым ребенком.
⠀
Помощь маскируется под подарок, но используется как инструмент пожизненного шантажа: «Мы тебе дали жилье, а ты теперь соответствуй нашему миллиону "если"».
⠀
А за этим я вижу боль от разрушения традиционной крестьянской семьи, где бабушка — это уважаемый статус, где большуха всё решала. А сейчас культурный слой говорит, что «я заслужила быть в центре внимания семьи», а реальность это не поддерживает.
⠀
Каких страхов больше всего?
⠀
Абсолютный лидер — страх потери мотивации и отсюда необходимость страдания как родовое наследство детям. И это шокирует, как колесо жажды страдания продолжает катиться, размалывая хребты представителям очередного поколения.
⠀
Понимаете? В обществе запрос на дефициты, страдания и выживание, если таких людей погрузить в безопасную, спокойную, планируемую среду, они сначала будут страдать от скуки, а потом начнут сами разрушать стабильность, чтобы обрести привычные страдания и погрузить в это детей.
⠀
На втором месте — страх, что кто-то придет и отберет, опираясь на закон, потому лучше ничего не иметь. В СССР боролись с собственностью. Каких-то 70 лет, и множество людей, которые боятся что-то иметь.
⠀
Пока в голове живут эти страхи — будь то страх довериться партнеру, страх потерять контроль или убеждение, что «свое место» нужно обязательно выстрадать кровью и потом, — человек блокирует собственные возможности обзавестись своим углом, выйти из разрушающих отношений, где удерживают только квадратные метры, проявить себя и узнать, а как еще может быть.