Вопрос простой: останешься ли ты, когда все уйдут?
Большинство уходит. Это инстинкт, не трусость. Спорить с ним глупо, он старше нас на миллионы лет.
Тот, кто остаётся, не сильнее. Часто слабее. Просто внутри звучит голос: ты должен. Не потому что выгодно. Потому что иначе нельзя.
Награждать некому. Остаётся совесть, тот голос, который обычно глушат новостями и усталостью. Он требует быть человеком именно тогда, когда это невыгодно.
Победить всех нельзя. Можно не предать себя.
Пушкин писал про свободу, когда цензура резала всё. Мог писать оды царю. Не стал.
Достоевский вернулся с каторги и сказал правду, которую никто не решался сказать вслух. Мог молчать. Не стал.
Солженицын писал в лагерях на клочках бумаги то, что перевернуло сознание миллионов. Мог забыть. Не стал.
Бродский в эмиграции писал на русском, хотя мог переключиться на английский и зарабатывать больше. Не стал.
Все они пошли против всех. Не потому что были героями. Потому что не могли иначе.
Русская культура это не музей. Это огонь, который несли люди, готовые сгореть, но не уронить его. Пассионарии. Одиночки. Один из ста тысяч.
И вот что смешно: мы читаем их книги, цитируем их строки, гордимся их именами. А когда приходит наш час, куда идём? По проторённой дороге. Там спокойнее.
Культура это не то, что нам дали. Это то, что мы каждый день выбираем не ронять.
Так что, когда придёт твой час, ты останешься? Или уже побежал туда, куда удобнее?
Во славу Царя