Тема такая:
если в диктаторских режимах существуют другие партии помимо одной, номинально правящей, — можно ли поддержкой со стороны инакомыслящих и участием в их работе превратить их в реальную оппозицию?
Мы знаем несколько таких, формально многопартийных, режимов, опыт которых можно изучать в этом отношении. Это, например, современные Китай и Северная Корея. А ещё покойная ГДР — в которой, как известно, Владимир Путин служил в 80-е в Доме советско-германской дружбы.
Обсудим поэтому как раз её. Тем более, что именно ГДР часто приводят как пример трансформации марионеточной оппозиции в реальную в конце 1989 года и в течение 1990-го.
Итак, в ГДР, помимо правящей СЕПГ (Социалистической единой партии Германии, SED, наследницы немецкой Компартии) были ещё 4 партии. Все они вместе с СЕПГ входили в
Это были Христианско-демократический союз (ХДС), Либерально-демократическая партия Германии (ЛДПГ), Национал-демократическая партия Германии (НДПГ) и Демократическая крестьянская партия Германии (ДКПГ).
Между ними существовала небольшая разница: две первые были восточными наследницами вполне реальных партий, возникших в Германии сразу после падения нацизма и наследовавших политическим лагерям Веймарской республики.
Когда советская зона оккупации на востоке Германии была преобразована в социалистическую ГДР, созданные там отделения христианско-демократической и либеральных партий оказались оторваны от однопартийцев в Западной Германии. В следующие годы они были зачищены от реальных оппонентов СЕПГ и приведены к полной лояльности.
В отличие от ХДС и ЛДПГ, две другие партии, НДПГ и ДКПГ, изначально были административными проектамми, созданными сверху. Задачей НДПГ, среди прочего, была мягкая интеграция в новую систему бывших нацистов и сочувствующих им, а ДКПГ ориентировалась на окучивание фермеров.
Показательно, что первыми и многолетними их руководителями стали бывшие члены... Компартии Германии (будущей СЕПГ), по сути делегированные своим руководством в новые псевдопартийные проекты.
Отмечу, что СЕПГ даже никогда не имела большинства в Народной палате ГДР, всегда оставаясь лишь крупнейшей из фракций — но это ни разу не создало никаких проблем для её власти.
Так шло до осени 1989, когда Берлинская стена была разрушена протестующими и процесс объединения Германии начался.
Тут-то другие партии и начали постепенно обретать субъектность, причём первыми предсказуемо стали ЛДП и ХДС, а там уж, в 1990, подтянулись НДП и ДКП.
К концу 1990 все они влились в партии ФРГ: ХДС вобрал своих восточных блудных детей и ДКП, а в СвДП вошли ЛДП и НДП.
При этом в следующие несколько лет ряд бывших функционеров политпроектов ГДР были исключены из своих новых партий и из политики Германии в целом, а некоторые столкнулись и с уголовными делами за сотрудничество с диктатурой ГДР, например, за доносы.
Но как быть с их преображением в 1989-90? Значит, всё же фиктивная оппозиция может стать реальной?
Да — но лишь после того, как перемены начались... внутри самого режима. В октябре 1989 более молодые члены Политбюро ЦК СЕПГ сместили замшелого генсека Эриха Хонеккера.
9 ноября один из них, Гюнтер Шабовски, отвечая на вопрос западного журналиста, заявил, что новые, более либеральные, правила выезда граждан ГДР на Запад вступают в силу немедленно. Многотысячные толпы устремились к Берлинской стене и той же ночью обрушили её.
Но почему власти ГДР поступили так, а не подавили шедшие уже пару месяцев народные протесты, как в 1953? А потому что Горбачёв и его Перестройка в СССР сделали невозможным повторение ГДР'53, Венгрии'56, Чехословакии'68 и даже военного положения в Польше'81.
Так что сперва Горби во главе КПСС, а уж потом перемены в СЕПГ и в партиях-сателлитах.
Отсюда вывод: если мечтать об изменении системы не снизу, а сверху, то оно начнётся с лидеров режима, затем затронет правящую партию и лишь потом фиктивную оппозицию